Смурной взгляд Джека ненадолго скакнул на меня, потом вернулся к шхуне и прилип в кормой части по правому борту. Капитанские брови скукожились у переносицы, усы приподнялись, красочно описывая пиратское недоумение.
— Это что такое? — Голос его звучал, как у недовольного клиента, мол, заказывали «Жука», а прислали «Запорожец».
— «Сбитая чайка», — провозгласила я с улыбкой, — то есть, «Буревестник». Теперь это «Буревестник».
Кэп мрачно вздохнул. Одной моей фразы оказалось достаточно, чтобы смекнуть о несостоявшемся посещении Большого Инагуа. Поняв, что перед носом — лучшее из того, что было, — Джек терпеливо повел плечами и лишних вопросов решил не задавать. И всё же отпечаток неведомой раздражающей думы с его лица не исчез, в точности, как и у Феникса. На фоне постоянно обремененных чем-то секретно-важным пиратов собственное состояние казалось мне до неприличия беспечным, хотя мозговые котлы кипели на пределе.
— Погоди! — Кэп деловито направился к трапу. Оклик побудил обернуться. — Ты ничего не забыл мне рассказать? — Лицо Воробья приняло исключительно сосредоточенное выражение. — Записка? Шпага? — подсказала я, устав от молчания. Ромовые глаза понимающе округлились. — Почему ты не сказал? — менее требовательно спросила я.
— Да знаешь, — наигранно протянул пират, — всё как-то времени не было.
— Издеваешься? — хмуро надулась я. — Опять?
Джек выдавил краткую усмешку.
— С чего бы это? Не бери слишком много в голову, мисси, — на ходу бросил он через плечо.
— Ну-ну, — сквозь зубы выдавила я, а вслед — так сильно, чтоб слова впечатались в самовлюбленную капитанскую спину, — крикнула: — Спасибо!
Прошло чуть больше четверти часа, и все участники поисковой экспедиции собрались на борту «Буревестника». Вот она, «могучая кучка»! Капитаны — Барбосса, Воробей и Уитлокк — совместно со штурманом обсуждали оптимальный курс. Элизабет Тёрнер не вмешивалась, но чутко слушала каждое слово, стоя чуть позади и не привлекая внимания. Барто (светящийся от радости, как неоновая вывеска) знакомился и обсуждал круг обязанностей с квартирмейстером, мистером Уезелом. Прочие члены объединенной команды действовали слаженно и дружно. Гудели скользящие по юферсам тросы, скрипели, разворачиваясь, гафельные бейфуты, постукивали о пристань кранцы — «Буревестник», подбирая швартовые, рвался с привязи. Я в одиночестве сидела на юте, у гакаборта, уложив руки на шершавые доски планшира и пристроив на них голову. Суетливый Порт-Хауэл походил на вокзал: полный незнакомцев, равнодушных пассажиров, которым городок служил обычным перевалочным пунктом, не больше. У меня в душе он тоже не оставил никакого следа. Я глядела на него так же, как разглядывают в окно поезда пролетающие мимо промежуточные станции. Но вот начали набирать отсчет ярды между пристанью и ахтерштевнем, а вместе с тем пробудилось осознание Начала. Никто не знал наверняка, и всё же, как ни крути, мы вышли на финишную прямую. Теперь сокровище и охотников за ним отделяли десятки миль безумно красивого моря. Ни посредников. Ни подсказок. Я до сих пор точно не знала, куда шхуна возьмет курс — лишь общее «на север», случайно выхваченное из чьего-то разговора. Вопреки неведению верилось, что неизведанный путь пощадит нас (в отличие от многих искателей приключений, что сгинули раньше, чем достигли цели). Верилось, что «эфир власти» не окажется искусным мифом, и, в конце концов, мы сможем снять натирающий шею поводок.
Воздух застрял поперек горла. Не успела мелькнуть и исчезнуть в голове мысль о незримом погонщике за спиной, как глаз зацепился за статную женскую фигуру у края причала. «Дестини…» — беззвучно прошептала я. Ведьма словно почувствовала, что её узнали, и небрежно махнула рукой на прощание. Предвкушение романтичного приключения покорежилось, сморщилось, как побитая морозом ягода. А беспечность, в которой я обвиняла себя ещё полчаса назад, сменилась тяжким грузом обоюдных тайн.
— Попутного ветра! — доброжелательно прокричали с встречного рыбацкого ялика.
— Мда, попутнее некуда… — угрюмо пробурчала я в ответ.
Порт-Хауэл равнодушно прощался с гостями, скучающе глядел вслед удаляющейся шхуне, не рискуя предполагать, какая судьба ждет тех, кто на её борту.
