И хоть у меня самой внутри всё испуганно сжалось, будто бы готовое в любой момент дать деру, я назло всему лишь выше задрала подбородок. Взгляд с напускным равнодушием провожал нависший над шхуной «Летучий Голландец». Барто впал в ступор, не зная, то ли за оружие хвататься, то ли молитву читать.
— Расслабьтесь, — максимально спокойно улыбнулась я. Ладонь легла на плечо старшему помощнику. Я представляла, какой хаос творился в его поседевшей голове. Проклятый корабль, как нарочно, объявлялся в точно угаданный момент, когда неверующие или чересчур праздные моряки наиболее уязвимы.
Тут же изо всех люков высыпал перепуганный, всклокоченный народ, и по повадкам легко угадывались те единицы, что подобную картину видели не в первый раз. Элизабет пыталась стереть с губ неуместно счастливую улыбку, Барбосса за её плечом лишь придирчиво щурил глаза. Джеймс поднимал с палубы запнувшегося на ровном месте и побелевшего, как полотно, Бойля, и при этом старался выглядеть буднично, словно это не огромный корабль из-под воды вынырнул, а всего лишь любопытная касатка. Джека видно не было.
«Летучий Голландец» журчал потоками воды, словно шептал какое-то заклинание на позабытом всеми древнем языке. Корабль, и правда, «дряхлый, как покойник», подбирал паруса, чтобы успевать с «Буревестником» в ногу. Подумалось, отчего новый капитан не подлатал его? Или это такой дресс-код: не положено проклятому, наводящему жуть кораблю, что пересекает границы миров, выглядеть иначе? К тому же мертвым-то всё равно. К счастью, команда «Голландца» выглядела человечнее. Матросы приблизились к борту — бледные, усталые, но даже более живые, чем некоторые обитатели Тортуги или завсегдатаи других карибских кабаков. Колыхнулась глупая тщедушная надежда, что выпадет шанс сменить транспорт.
Пока я с любопытством разглядывала моряков на корме и приглядывалась к закрытым пушечным портам, капитан ступил на борт шхуны в районе бака. Это я поняла по шарахнувшейся публике: матросы отступили к корме, а их главари — наоборот, навстречу гостю. Барто, скрипя зубами по трубке, пошел за мной следом, и весьма кстати: успел вовремя подхватить под руку, чтобы кувырком с полуюта не спустилась. «Глаз что ли, нет?» — бросил он. Есть, да только прикованы были заинтересованным взглядом к уверенной фигуре Уильяма Тёрнера. Элизабет мгновенно объявилась под боком у мужа, но вела себя сдержанно, будто бы стеснялась многих незнакомых глаз. Обхватила под руку и умиротворенно затихла, покрывая пытливый взгляд вуалью безмятежности. Когда я (под руку с Барто) достигла честной компании, было закончено первое знакомство между Уиллом и Фениксом.
— …Джек? — недоверчиво переспросил Барбосса.
— Да, где он?
Только сейчас я заметила в руках у Тёрнера солидный рулон обветшалой бумаги. Пришлось заинтересованно выглянуть из-за плеча шкипера, привстав на цыпочки. Взгляд Уилла сместился ко мне. Тут же засветилась улыбка, против воли затеплились щеки румянцем, а бессердечный капитан лишь приветливо качнул головой. Подводная жизнь, если, конечно, можно было участь Уилла называть жизнью, бывшего оружейника не то чтобы закалила, а скорее, выдала авансом потустороннюю холодность и суровость. И будто бы Элизабет чувствовала, видела это, оттого и жалась ближе, пыталась согреть любимого своим теплом. Глянув на их сдержанные недообъятья, я тут же позабыла о детской неприязни, о ревности и глупой злости.
— Помочь с транспортом или просто пожелать удачи? — протиснувшись между Барбоссой и Уитлокком, заговорила я.
Уилл только непонимающе моргнул.
— Мы знакомы?
— Диана, — протянула я руку, — я…
— Она с Фениксом, — резко, как штамп, прилетело из-за спины. Внутри всё вскипело, я обернулась с абсолютной готовностью испепелить Воробья взглядом. — Видишь, как я и говорил, — самодовольно сверкнул зубами кэп, бессовестно игнорируя меня, — все в сборе.
— Говорил? — переспросила Элизабет и добавила, как мне почудилось, с легкой обидой: — Когда это вы успели побеседовать?
— О, Лиззи, не время для ревности, — издевательски отмахнулся Джек. В ответ Уилл швырнул ему свиток с явным намерением угодить по наглой физиономии. Но кареглазый пират ловко ухватил подачу, усы сложились удовлетворенной дугой.
— Что это? Какая-то карта? — Уитлокк обвел сверток внимательным взглядом.
— Какая-то — это та, по который мы утром курс прокладывали, а эта — та самая, — с важным видом морского Нострадамуса пояснил кэп.
