И вновь бег — трусливый, опасливый, но оттого не менее быстрый. Как бы там ни было, капитан Воробей не лукавил, опасаясь, что мои крики услышали наши преследователи. И пусть пока они отставали — я очень на это надеялась, — никто не мог предугадать, за каким поворотом мы наткнёмся на оскалившиеся копья или поймаем очередной дротик в шею. Я отставала от Джека на несколько шагов, то и дело опасливо оборачиваясь. Кэп первым услышал голоса и замер, но мои глаза были на затылке, а ноги самоуверенно шагали вперёд. Раздалось поистине змеиное шипение. Джек рванул меня за руку, за больную руку, в сторону, и прижал к дереву, закрывая ладонью рот, не давая вырваться наружу протяжному стону боли. В горле растворился измученный писк. Не знаю, что слышал Джек, что он видел. В плече пульсировала боль, но я эгоистично воспользовалась моментом, утопая в темно-карих глазах, бессовестно отрекаясь от реальности. Пусть это всего лишь иллюзия. Его полностью занимала окружающая обстановка, то или тот, кого он видел, а мне в это мгновение было в равной степени плевать на происходящее, как во время побега от охотников за головами. Я ощущала частое дыхание Джека, не могла ручаться, отголоски чьего сердца слышу: и всё это было таким непохожим на набившее оскомину чувство страха. В какой-то момент кэп оторвался от объекта слежки, и наши взгляды встретились. Я не могла высказать Джеку всё то важное, что свято хранилось в душе… Но так ли необходимы слова? Мы смотрели друг другу в глаза: наверное, впервые так прямо, открыто и честно. По крайней мере, с моей стороны. Кэп ослабил хватку, убирая пальцы по очереди, точно видел на моей щеке волшебные клавиши. Ладонь пошла вниз, и большой палец как бы невзначай скользнул по моим губам. Я не произнесла ни звука. Джек достаточно проницателен, чтобы многое понять. В его глазах сверкнули знакомые огоньки, словно отсветы мимолётной многозначительной улыбки.
— Тэхойа! — Мы синхронно вздрогнули, оборачиваясь.
Преследователи диктовали свои условия. Кэп разочарованно шикнул и юркнул в заросли, бросив беглое: «Сюда!». Тропа и висячая переправа остались в другой стороне. Джек Воробей что есть мочи припустил напролом, сквозь гущу зарослей, минуя препятствия, как опытный слаломист. Я лишь покорно скакала следом, подгоняемая ещё не отпавшими крыльями мимолётного счастья. Через несколько минут, после того, как мы скатились с травянистого холма, послышался отчётливый шум воды. Куст хлестнул по руке, и резные пальмовые листья открыли врата к берегу реки. Кэп притормозил, чтобы показательно сверкнуть мне в лицо самодовольной улыбкой. Я приблизилась к краю: от воды, до которой была пара-тройка ярдов, веяло манящей свежестью. Во рту тут же образовалась пустынная сушь.
— Прыгать? — изумилась я, поняв пиратские намерения. — Ты серьёзно? — К Воробью обратился крайне скептический взгляд.
Капитан «Жемчужины» отмахнулся движением левой брови.
— Прошлый раз же сработало, — всё же добавил он прежде, чем сигануть в воду.
Бурный поток тут же подхватил его и играючи понёс вперёд, к тонущей в густой растительности полной неизвестности.
«Прошлый раз? Что?..» На раздумья карт-бланш не выдавали, и я прыгнула следом. В первые секунды из горла вырывалось лишь нечленораздельное возмущённое фырканье, намешанное из визга от холода и шипения от боли — казалось, на теле не осталось и клочка без ссадин. Река оказалась достаточно глубокой, чтобы не биться ногами об дно и не тонуть под тяжестью намокших сапог. Поток нёс уверенно, но, приложив усилия, можно было выбраться на берег. Вода приятно холодила кожу, успокаивала саднящие места и смывала недельную грязь, пот и вонь, что причиняли куда больше страданий. Стоило только подумать, что такая манера сплавляться по реке весьма неплоха, как течение ускорилось, забурлило, садануло меня коленом о камень и сбросило с высоты водопада. Вынырнув из-под потока, я сперва даже потеряла дар речи: на этом месте река резко меняла темперамент и флегматично устремлялась широкой лентой к морю, которое больше не было случайным клочком, мелькнувшим среди бесконечной листвы. Никак не верилось, что после стольких пробежек, прыжков, падений, ударов и постоянного пребывания в роли затравленного зверька, мы наконец-то достигли нашей цели. Не сводя глаз с лазурных далей, я погребла к берегу. Обрадованный взгляд не сразу приметил мокрого и злого Джека, что-то лихорадочно выискивающего у водопада. Поняв, что пират никак не может найти собственный сапог, я не удержалась от хихиканья — самую малость злорадного, и с губ слетело едва слышное: «Карма, друг мой».
— Чего это ты такая довольная? — устало поинтересовался Воробей, наконец выбираясь на берег с сапогом подмышкой.
Я сдержала смех и обернулась к морю.
— Мы добрались.
— Ещё нет, — оборвал кэп.
