Я уставилась на него потерянным взглядом.
— Просто… украшение?
Джонс слегка развёл руками. Мне так хотелось, чтобы он, выдержав драматическую паузу, расхохотался прямо в лицо, издеваясь над моей легковерностью. Но он молчал, прекрасно понимая, что правда в данном случае несёт больший урон.
Я склонила голову, закрывая лицо руками. Мысли и чувства, безумная, не подчиняющаяся, кипящая смесь, всё это копилось — будто в невидимом воздушном шарике, что всё рос и рос, увеличивался, потрескивая от напряжения, и теперь неминуемо и довольно скоро должен был лопнуть. И я решила сама взять иголку.
— Эта морская нимфа — Калипсо? — гулко спросила я. — А впрочем, какая разница… — Я подняла голову. Дэйви Джонс глядел на меня со спокойной заинтересованностью. — Я коснулась… взяла камень, потому что… устала. Поначалу я всего лишь хотела всё упросить, вернуть всё как было. Эгоистичное желание, чтобы всё было так же прекрасно, как запечатлённые в памяти мгновения. Я надеялась, что заключённое в камне… что бы то ни было… может разом решить все проблемы, распутать всё, ведь — признавалась я себе или нет — мне всё больше казалось, что я на это неспособна. Может, я пыталась побороть собственное смирение. Может, просто понимала, что мне не хватит сил… Или потеряла самое важное — веру. Человеку свойственно надеяться на волшебное разрешение всех проблем, и вдруг эта волшебная палочка оказалась в моих руках. Я впервые перестала сомневаться, впервые почувствовала, что совершу задуманное, чего бы это ни стоило. Поначалу мне хотелось всех спасти, затем мне стало всё равно, и в итоге — я всех погубила. Но теперь… кровь на моих руках до смерти пугает. Пугает то, что мне понравилось быть… другой. — Последовала горькая усмешка. — Видимо, всё же я, действительно, заслужила, — я очертила взглядом круг, — всё это.
Капитан чему-то глубокомысленно улыбнулся.
— Сознаться в пагубных желаниях и собственных слабостях, поверь, многого стоит.
Я качнула головой, пытаясь разглядеть на его лице оттенки истинных раздумий.
— Что держит вас здесь, Джонс? — Он прищурил глаза. — Давайте откровенность за откровенность?
— Моя история слишком долгая, — ответил Джонс, откидываясь в кресле и постукивая пальцем по трубке, а затем резко добавил: — И не для твоих ушей.
Когда настал черед остаться одной, я отправилась на верхнюю палубу, где долго пыталась игнорировать следующую за мной неспешную поступь. Уитлокк прекрасно знал, что я его слышу, что пытаюсь не замечать, но всё равно подыгрывал до тех пор, пока я не взмахнула руками в знак смирения.
— Что ж, теперь ты знаешь правду, — равнодушно проговорил он.
— Ага, — манерно кивнула я и пожала плечами, — только что теперь с этим знанием делать? Выходит, что всё напрасно. — Я широко расставила руки и запрокинув голову отчеканила: — Это была лишь иллюзия, которая обесценила всё настоящее.
— Так будет, если ты выберешь смирение.
— Как наивная мышь я попалась в ловушку.
— Думаешь, поэтому ты здесь?
Я прямо взглянула на Феникса.
— Джонс ясно сказал: смерть — единственный истинный дар камня.
— Вот именно.
Джеймс глядел на меня не моргая, лёгкая улыбка подсвечивала глаза. Он молча пытался подтолкнуть меня к верной мысли.
— Хочешь сказать, я тут оказалась не потому, что, как безвольный мяч для гольфа, покорно катилась в лунку?
— Почему ты здесь?
— Из-за камня!
— Почему ты коснулась его?
— Я… хотела перестать быть ведомой и действовать самостоятельно.
Уитлокк заулыбался и развёл руками. Я подозрительно прищурилась и закачала головой. Его это не смутило.
— Что держит тебя здесь?
— Ничего. Здесь нет ничего, а значит, нечего терять, нечего ценить… В этой пустоте есть свои плюсы, с ней легче.
— Почему ты боишься остаться? — с мягкостью доброго учителя спросил он.
— Потому что не хочу сходить с ума, разве не очевидно? — мгновенно и запальчиво ответила я.
— Но при этом боишься вернуться.
— Потому что!.. Я уже говорила. Ты знаешь. И эти попытки разговорить меня походят на издевательство.
— Это Тайник. Никто не говорил, что будет легко. И всё же. Зачем тебе возвращаться?
Я подняла голову. Уитлокк терпеливо не сводил с меня глаз. Его взгляд был слишком искренен и честен, чтобы упрекать в попытках насильственного разговора по душам. От этого взгляда стало бы стыдно, но я ощутила тоску, и сильнее, чем прежде, зазвучал чарующей грустью Зов Моря.
— Я не могу понять, — наконец созналась я, опуская глаза. — Я просто чувствую, что что-то не так. Это не даёт мне покоя.
Джеймс ушёл. Будто все интересные и важные мысли, на какие я была способна, уже прозвучали. А может, он просто решил отстраниться от того, чьё присутствие заметил куда раньше меня. Присутствие бесцеремонно беззаботное, потому я намеренно решила не обращать на Воробья внимания и спустилась в кладовую. Джек не торопился.
— Здорово ты от разговора струхнула, цыпа, — саркастично заметил капитан Воробей, фривольной походкой объявившись в каюте. Непонимающе вспорхнули ресницы. — Уж прости, я подслушал.
