Я едва удержала хихикающую улыбку и отвела взгляд куда-то вверх и в сторону, водя пяткой по палубе. Играючи его пальцы скользнули по моему плечу, как по клавишам фортепиано, двумя линиями очертили шею и с дурашливой осторожностью убрали с лица прядь волос. Джек решил поставить точку — быстрым внезапным поцелуем, от которого захотелось застучать задней лапкой, как довольному кролику. Карие глаза осветились задором, усы иронично изогнулись — Джек распознал сладковатый привкус на моих губах.
— А вчера настаивала, что никакого рома.
Вспоминать вчерашнее было слишком сложно. Слишком волнительно. Слишком чувствительно. Вряд ли бы мне удалось сдержать эмоции и не поддаться истерично-счастливому смеху. Я посмотрела на солнце и зажмурилась — впервые тепло было не только на коже, но и в душе. Впервые хотелось прочувствовать каждую секунду, каждый миг вдвойне дольше, чем они проносились на самом деле.
— Джекки… мне следует что-то сказать?
— Думаешь, нужно? — с понятным намёком в голосе отозвался он. И вдруг толкнул в плечо, да так чувствительно, что моё «Хей!» вышло крайне перепуганным.
«Чёрт», — взвыла я. Кругом расстилалась ночь. Шлюпка второй раз коснулась пологого берега, что знаменовал начало территории пиратского рая. Перед глазами сверкала огнями и кипела жизнью свободная Тортуга, а мне так хотелось вернуться в эту странную иллюзию — к рассветным лучам в окнах каюты и желанным прикосновениям.
Сердце заколотилось с волнительной дрожью. Не обращая внимания на происходящее, я понеслась по лабиринтам улочек со скоростью того самого счастливого кролика. Бежала, не замечая липких словечек и капель пота. Бежала к таверне, которую ненавидела всем сердцем за бесконечный шум и тесноту, пресыщенную не самыми приятными ароматами. Но пустующие «Жемчужина» и «Странник» дремали в гавани, и я знала, где искать как минимум одного капитана. Все заготовленные слова выдул свистящий в ушах ветер. Да и какие речи достаточно хороши для подобных моментов?
Перемахнув через распластавшегося поперёк ступеней моряка, я ввалилась в двери и встала как вкопанная. Народ шумел, кипел драками, танцами и тисканьем девок. Под потолком, подобно центрифуге, ходила ходуном простреленная в нескольких местах люстра. Медленно продвигаясь к центру, я искала глазами знакомые лица, угадала двух матросов со «Странника» и тут…
Они спорили — занимались привычным делом. Джеймс — во всем чёрном, с брезгливым взглядом и полуобнажённой шпагой, Джек — с объёмной кружкой и скачущими по публике глазами. От всех реплик Уитлокка Воробей отмахивался в прямом и переносном смысле, и тот потерял терпение. Пристукнув кулаком, Джеймс резко встал и, прежде чем я успела отлепить язык от нёба, скрылся в толпе.
Нужно было сдвинуться с места. Определённо. Но мозг утратил контроль над телом, разве что позволив растерянно моргать. Одна часть меня страстно желала провалиться под землю, ибо момента более неловкого придумать сложно, другая — изнывала от необходимости объятий, прикосновений, осязанию реальности. На губах дрожала улыбка в ритм с дёргающимся под глазом нервом.
Я решительно выдохнула и шагнула вперёд. В тот же момент стукнула кружка по столу, и Джек поднял голову. Тело впало в ступор, точно кто-то на кнопку нажал. Я не знала, куда деть руки, сплела пальцы, закусывая губу. Кэп глядел на меня молча, одним только выражением лица пытаясь спросить крайне эмоционально: «Какого чёрта ты здесь делаешь?!». Я слегка развела руками и, вжав голову в плечи, растянула улыбку пошире. Просился неудержимо радостный смех, слишком искренний в своей неадекватности для публичного места, заливистый, захлёбывающийся, переходящий в рыдания. Удивление на лице пирата сменилось привычной лукавой доброжелательностью. Он встал, в танцевальном па убрал стул с пути, приветливо улыбнулся и с осторожным недоверием проговорил:
— Не думал снова тебя увидеть, дорогуша.
Воздух внезапно кончился в лёгких, и вместо ответа получился растерянный писк. Глаза защипало. Сердцу в груди стало тесно. Я глубоко вдохнула, чтобы ответить, как вдруг откуда-то — будто прямо изнутри меня — зазвенел смелый смех, отчего карие глаза пирата засветились ярче свечей. Я не успела ничего понять, только челюсть резко отъехала вниз, когда в раскрытые объятья кэпа нырнула Анжелика со страстным бесстыжим поцелуем. Пока я боролась с яростным желанием выколоть себе глаза собственным кортиком, они оторвались друг от друга, и испанка, нежно проведя пальцами по шее Джека, проворковала:
— Может, уже признаешь, что сторонишься меня ты совершенно неправильно, а? Более абсурдно было лишь тогда, когда ты «случайно» забрёл в наш монастырь.
Кэп сверкнул зубом, взглядом раздевая Анжелику, и ответил:
— Ну, видимо, тот раз был точно не случайностью.
