— Хватит! — рявкнула я надломленным голосом. Никто не шелохнулся. Джек, проявляя чудеса галантности, усадил свою пассию за стол. — Джек! — Анжелика тряхнула волосами и заметила, что в этот раз его природное бессовестное обольщение не сработает. Кэп в ответ протянул порцию рома. — О нет… — От мелькнувшей догадки спазмом свело всё тело, скрючило, как весенние цветы при внезапном заморозке. — Нет-нет-нет… — Я подлетела к столу с молящим: — Джек! — Он скрылся за кружкой, постукивая пальцами свободной руки по бутылке. — Пожа!.. — Дрожащие пальцы, что с осторожностью коснулись его щеки, прошли сквозь. — Нет! — Я отшатнулась, затем вновь подалась вперёд в попытке ухватить Джека за запястье. — Нет!!! — Жар паники охватывал каждый миллиметр кожи. От бега сердца в груди стало больно. — Джек! Джек, пожалуйста… Ты… ты же слышишь меня… Джек! — Отчаянные попытки удержать себя в руках становились всё бесполезнее. Тут же вспомнились едкие слова Джонса: «Выбраться из Тайника — ещё не значит вернуться». И хотя в голову тут же потоком хлынули вопросы бытия духом, призраком, привидением или ещё какой-либо сущностью, я настойчиво молила Джека услышать меня, снова и снова пыталась коснуться его, подать хоть какой-то знак, но ни одна попытка не приносила результата, и холодящее дыхание страха стало ощущаться всё явственнее. — Джек, — я опустилась на колени, смахивая слезы, — пожалуйста, Джек. Я же здесь. Верни… верни меня. Прошу… я не хочу… я устала жить, как во сне, устала… я не хочу быть не там и не здесь… Джек, верни меня!
Кэп нахмурился. В его глазах пролегли тени. Долгий взгляд, и Анжелика тут же спросила: «В чём дело?».
— Я тут подумал, — медленно заговорил Джек, — мы с тобой всякого повидали, правда? Всякое нечто уже так не пугает. Так вот, я подумал, — карие глаза очертили неуверенную дугу, — не пойми превратно, но, может ведь быть такое, что это судьба свела нас?
Я схватилась за голову и бросилась бежать. Там или здесь — инстинкты работали превосходно, вели верной дорогой в нужное место. К соломинке. Поток событий, крушащий всё на своём пути, гремел всё яростнее, но эта самая соломинка по-прежнему обнадёживающе маячила впереди, даруя новую порцию сил на борьбу.
«Призрачный Странник» наполовину скрывался в ночной темноте. В кубрике горели фонари и плясали тени, на палубе было пустынно: компания любителей философских разговоров, вахтенный и на корме — капитан. Уитлокк стоял спиной, опёршись о планшир и выглядывая что-то в тьме над морем с редкими крапинками звёзд. Если бы не фонарь на бизань-мачте, его бы самого нельзя было отличить от ночи. Песнь моря успокаивала, бриз сушил слёзы.
— Джеймс… — голос дрогнул, прозвучал тише волн. — Джеймс! — Ветер спустился к палубе, скрипнул снастями. Уитлокк слегка повернул голову. — Джеймс! — почти вскрикнула я. Он обернулся — вряд ли ко мне, скорее на звук выстрела с пристани. Теперь он стоял точно напротив, смотрел прямо в глаза. Просто стоял и смотрел. Как и я. Слезы лились тихие, горячие. С каждым едва слышным всхлипом становилось всё больнее. Всё больнее от взгляда — насквозь. От прикосновений — которых не было. От жизни — что была кругом и в то же время за невидимым пределом. Между нами было меньше ярда, в который уместилась бесконечная неизвестность. — Джеймс, я не хочу… не хочу умирать в одиночестве, не хочу уходить. Пожалуйста! Прошу тебя, Джеймс, пробуди меня от этого кошмара. Я не хочу, слышишь! Разбуди меня! Верни! Разбуди ме!..
— …Да просыпайся ты уже! — Голос резкий, хлестнул по ушам, как пощёчина. Я дёрнулась, свет ударил по глазам, затем на рёбрах и спине вспыхнули очаги боли.
Над головой болтался фонарь, его держала вытянутая рука, принадлежала она Дейви Джонсу, и лицо капитана выражало бесчувственное понимание происходящего. Он стоял наверху, я же распласталась у нижней ступени трапа.
— Блаженная улыбка… Ха, кошмар, похоже, вышел стоящим.
Я потёрла ушибленный бок.
— Ваше сочувствие прям бальзам на душу. — Рубашка промокла насквозь, дышалось трудно, будто я всё ещё пряталась под одеялом от страха. — Этот сон был слишком реальным, как иллюзии Тайника.
Джонс слегка прищурился.
— Почему ты уверена, что это не Тайник?
Я запрокинула голову и с широкой улыбкой ответила:
— Мне страшно. — Постанывая, я поднялась и в упор посмотрела на скептично настроенного капитана: — В Тайнике страх был только в голове, в разуме или его остатках… А теперь я его чувствую, — я приложила ладонь к солнечному сплетению, под которым тяжелел ком, — вот здесь. И это хорошо.
Дейви Джонс качнул головой и, выставив левую ногу слегка вперёд, поинтересовался:
— И чего же ты боишься? — Взгляд застыл на его очеловеченном лице, наблюдая, как отражение огня в маленьких глазах блестит всё ярче. — А-а, ясно, — пренебрежительно протянул он, как показалось, с довольством наблюдая мою мрачнеющую физиономию, и словно бы собрался продолжить, но вместо этого многозначительно хмыкнул и направился прочь, уводя за собой пятно света.
