— Закройте глаза и представьте, сколько усилий каждый из нас положил, чтобы достать этот полуистлевший кусок пергамента. Представили? А теперь призовите всю изобретательность и смекалку, коими вас одарил бог, и разгадайте, что, черт возьми, это значит. Иначе, клянусь бакенбардами мистера Гиббса, я утоплюсь в собственных слезах отчаяния. — Меня уже тянуло на нервный хохот, а вот две пиратские головы, синхронно обернувшиеся ко мне, отражали искреннюю обеспокоенность.
— Дорогуша, тебе стоит немного отдохнуть, — заботливо подметил Джекки. Я резко опустила руки.
— Да, — подхватил Джеймс, — ты очень бледна, тебе лучше прилечь.
Проведя рукой по пульсирующей болью голове, я смиренно спустилась вниз, в каюту, попутно вздыхая от массы неприятных ощущений. Тут же принесли скудный паёк из фруктов, сухарей и воды. Желудок отозвался на пищу радостными воплями. Усевшись на койку, я уставилась невидящим взглядом в синяки на ногах. С одной стороны, недавно пережитый стресс, лёгкая контузия и смутная радость от неудавшегося свидания с виселицей клонили усталую и тяжёлую голову к подушке. Напряженный мозг, лихорадочно работавший пару бессонных ночей, начинал давать сбои, играя с настроением и эмоциями, как жонглёр с факелами. В противовес всему этому все больше возрастало неуёмное женское любопытство, которое пребывало в неведении относительно попадания на «Жемчужину» и одновременно сгорало от нетерпения, чтобы разгадать тайну странных рисунков. Они никак не шли из головы. На том обрывке, похожем на неровный треугольник, что оказался у нас в руках, было лишь три объекта: кит, чуть ближе к вершине, выбрасывающий фонтан брызг, и две малые тёмные фигуры. Быть может, просто пятна. Так неужели Уильям Смолл обманул нас? Ведь, как выяснилось, он заранее знал о нашей авантюре, а значит, мог подготовиться и дать нам эту «карту» как насмешку. Но, может, рано отчаиваться? Ведь великие клады требуют немалых усилий — не только физических. Это, своего рода, проверка, достоин ли кладоискатель награды. Что ж, будем надеяться, объединённые пиратские силы раскроют секрет.
Так, за раздумьями, мозг, совершенно запутавшись, взял тайм-аут, позволив наконец окунуться в желанный безмятежный сон. Я проспала до самого вечера, даже ни разу не шелохнувшись. Когда сквозь сон стали проникать крики с палубы, я позволила себе перевернуться на спину и медленно раскрыть глаза. Стемнело. В каюте было совсем темно, а в иллюминаторе переливался белёсыми гребнями волн синий вечер. Судя по покрикиваниям боцмана, «Черная Жемчужина» поднимала все паруса, а значит, капитан Джек Воробей пришёл к какому-то решению. Вставать было лень. За бортом шумело море, лаская киль фрегата, наверху поскрипывал такелаж под вечерним бризом. На душе было спокойно. Впервые за многие часы. Стоило подумать о Нью-Провиденсе, который давно скрылся за горизонтом, и нутро боязливо поёжилось от неприятных воспоминаний. Несмотря на очень даже благоприятный исход на душе остался осадок горечи. Поджав ноги, я сидела в тишине, наблюдая в иллюминатор, как на воды Карибского моря степенно опускается ночь.
Раздался неторопливый тихий стук в дверь. Я отозвалась. Скрипнули петли, и в проём проник свет фонаря, очерчивая силуэт капитана Уитлокка.
— Прости, надеюсь, не разбудил? — спросил он, прикрывая дверь и располагая фонарь на столе.
— Нет, матросы тебя опередили, — улыбнулась я. Настроение совершенно сменилось, возвращая в управление прежнюю меня.
— Как ты?
Я пожала плечами.
— Терпимо. Главное — жива, — усмехнулась я.
Джеймс понимающе кивнул и, помедлив, сообщил:
— «Странник» нагнал нас. Так что я возвращаюсь на свой корабль.
— О, — только и выдавила я, растерявшись. И как мне следует поступить?
Воцарилось неловкое молчание. Я чувствовала, Феникса что-то тяготит, более того, я практически знала, что, но не решилась заговорить. Джеймс присел на край койки. Взгляд неуверенно поднялся к моему лицу, цепляясь за белеющую ткань повязки.
— Диана, — я внимательно распахнула глаза, поскольку тон гостя был весьма серьёзен, — я должен извиниться. — Брови удивлённо сошлись «домиком» над переносицей. — Прости, я не должен был бросать тебя в Нассау. В том, что произошло…
