— Джеймс! — искренне воскликнула я. — Боже, не смей такое говорить! Ты ни в чем не виноват! Клянусь тебе! Поступи ты иначе, всё обернулось бы гораздо хуже! — Уитлокк несогласно покачал головой. — Послушай, — я коснулась его руки, — несмотря на все… эм… сложности, что скопились тогда вокруг нас, я всё же знала, что делаю. Ну, по крайней мере, думала, что знаю, — с улыбкой поправила я. — Так что ни о чем не жалею. Ведь, капитан Уитлокк, мы тут все пираты, личности вне закона, а никак не дворцовые растения, неприятности, что сыплются на наши головы, — часть ремесла. И, надо сказать, есть в этом что-то притягательное. — Я широко улыбалась, и постепенно лицо Джеймса просветлело. — Кажется, я знаю, в чем причина твоего замешательства. Наверное, обычной девушке не пристало так реагировать на весь этот, — я изобразила самый шокированный взгляд и испуганно прикрыла рот ладонью, — ужас?
— Да, — с мягким взглядом согласился пират, — но ты ведь не обычная.
Щеки зарделись. Губы растянулись в смеющейся улыбке. По моей просьбе Уитлокк быстро и кратко пересказал всё интересное, что я пропустила: когда солнце взошло, пираты с моей бесчувственной тушкой добрались до укромной бухты, где скрывалась «Черная Жемчужина», и без излишних промедлений фрегат покинул Нью-Провиденс. «Призрачный Странник», устроивший большую часть переполоха в порту, вот-вот должен был нагнать нас, особенно учитывая стоянку, отведённую на пиратские разборки. Джеймс галантно опустил подробности оказания мне помощи, лишь вскользь упомянул, что не сразу заметил пропажу карты. А когда это вскрылось, поздно было исходить слюной и строить дальнейшие планы, ведь теперь карта должна была стать ещё более недосягаемой, чем луна.
— Вам удалось прочитать карту? Что на ней? — полюбопытствовала я.
Джеймс развёл руками.
— К сожалению, нет. Там есть надпись, но её невозможно прочесть. Слова выцвели и к тому же обрываются.
Я задумчиво закусила губу, погрузившись в воспоминания.
— Смолл навещал меня. В темнице, — заговорила я. — Но он не спрашивал про карту. Словно бы она его и не волновала. — Я подняла глаза на Феникса. — Думаешь, он подсунул нам ничего незначащую подделку?
Пират покачал головой.
— Я не знаю, что думать. Честно говоря, — он запнулся, — я даже не представляю, чего ожидать дальше.
— Ну, знаешь, мне кажется, пока все интересно, но не мучительно странно. У нас будет два варианта — либо отыскать путь к этому камню, — чтоб он трижды растворился в песках времени! — либо просто сдаться. Если уж будет совсем невыносимо.
— Да нет, я не об этом. Помнишь слова Смолла?
— Он болтливый дяденька, о чем именно?
— О камне, о том… к чему приведут поиски.
— А! — Я хохотнула. — Эту же проповедь — про смерть, про то, что я пожалею, — он повторял ещё и не раз. По-моему, ему просто поперёк горла, что кто-то сумел продвинуться дальше него, — беззаботно отмахнулась я, — что мы не сдались при первых же трудностях.
Джеймс кивнул несколько раз, словно бы согласившись, но взгляд по-прежнему оставался задумчивым. Прислушавшись к звукам с палубы, Уитлокк поднялся. Я следом.
— Ты хочешь остаться, да? — спокойно спросил он.
Я кивнула.
— Меня беспокоит кое-что в Джеке, это его непреодолимое желание отыскать сокровище во что бы то ни стало.
— А разве должно быть иначе? — удивился капитан.
— Нет… Точнее, да. Наверное… О боже, Джеймс! Я не знаю. Не знаю, что меня настораживает и почему. И от этого невероятно злюсь!
— Так, может, все дело в том… в его забывчивости? Конечно, Джек относится к тебе иначе, и это вполне справедливо тебя настораживает.
— Не знаю, — сокрушённо вздохнула я. — Мне кажется, тут что-то ещё, что-то на уровне… предчувствия.
— Брось, — негромко проговорил Уитлокк, положив руку на плечо, — ведь мысль, как известно, материальна. А твоя безграничная вера в Воробья — нечто куда большее. — Эта всезнающая улыбка и спокойствие, с которым Джеймс рассуждал о не самых приятных вещах, удивили меня. Капитан Феникс обладал завидной проницательностью наравне с тактом. Быть может, я себя переоценивала, и не только эти два пиратских капитана зачастую читали меня, аки книгу раскрытую, высказывая то, что я сама не могла понять. Оставалось лишь смиренно слушать и невинно улыбаться, оттеняя серьёзность подобных слов.
Забрав фонарь, мы поднялись на верхнюю палубу. В глаза бросилась ярко освещённая палуба «Странника» по правому борту. Едва макушка показалась над деком, сильный ветер по-разбойничьи накинулся на многострадальную причёску. Благо, повязка помешала ему устроить катастрофу на голове. Фок-мачта «Черной Жемчужины» все ещё была оголена, что позволяло «Страннику» идти с фрегатом наравне.
— Возвращение из мира мёртвых тебе к лицу, дорогая! — донеслось с капитанского мостика ехидное восклицание. Когда кэп спустился к нам, я ответила:
— Скажу даже больше, это к лицу и тебе. — Карие глаза заинтересованно прищурились. — Потому что отпало желание украсить его фингалом, — с милой улыбкой закончила я.
