– Терехова шестнадцать, второй подъезд, тринадцатый этаж, квартира девяносто шесть, – бормочу ей адрес и сбрасываю вызов. Ну с дочерью-то видеться я не могу и не хочу ей запрещать, да и Дианку она не украдет уже, та взрослая у меня.
Сон снова забирает в свои лапы, но Марина под боком кажется сильно заманчивее, чем какие-то там сновидения. Она почти уже не спит, возится на месте, заставляя ее прижать к себе крепко-крепко.
– Марина, – шепчу ей на ушко, проводя пальцами по бедру, которое лежит на мне и о-о-о-очень соблазнительно выглядывает из-под одеяла.
– М-м? – мычит она сонно.
– Я тебя хочу, – говорю ей, прикусывая мочку уха и сжимая нежную кожу на ноге чуть выше положенного.
Она стонет еле слышно от этого, а у меня уже мозги плавятся… Надо же как бывает!
– Вить, – шепчет Марина, тая в моих руках. Ни капли сопротивления, податливая, сладкая. Она как кошка. – А ты уверен, что мы не делаем глупости?
– Глупость, – говорю ей, прижимаясь ближе, – это будучи взрослыми людьми не исполнять свои желания. Я тебе свои озвучил. Озвучь свои. Если они не совпадают, я сам тресну себе по рукам.
– Ох… – она снова стонет и все еще не отталкивает меня. Марина как магнит, и меня тянет огромной силой. Я нависаю над ней, пока она думает и все еще не открывает глаза, целую шею, перехожу на грудь, стягивая одеяло и открывая своему взору манящие изгибы. – Совпадают, – сдается она. – Совпадают желания…
– Тогда доброе утро, – ухмыляюсь, срывая чертово одеяло до конца.
Мы никуда не торопимся, все еще сонные и до ужаса ленивые касаемся телами. Трогаем друг друга, целуемся, а потом стонем в унисон совсем тихо, когда первый толчок уносит нас обоих за пределы Вселенной.
Марина извивается от удовольствия на кровати, кусает губы и что-то тихо шепчет, пока я медленными толчками заполняю ее, доводя нас обоих до вершины удовольствия.
– С ума сойти, какая красивая, – признаюсь ей, наклоняясь и впиваясь в губы поцелуем. Увеличиваю темп, толкаюсь сильнее и немного жестче, выбивая из Марины стоны. Хватаю подушку, хочу, чтобы отключилась со мной, хочу сделать приятно, насколько это возможно. – Подними ножки, – прошу ее, бросаю подушку под бедра и вхожу под другим углом.
Глаза Марины от новых ощущений открываются впервые за утро, она словно оживает и тут же зажмуривается, когда снова начинаю двигаться.
Мне мало настолько, что словами не передать, я не понимаю, как это возможно, когда мы еще не дошли до финала, а я уже хочу еще.
– Иди ко мне, на меня, – тяну ее за руки. Сажусь на кровати на пятки, утягиваю Марину сверху.
– Виктор… – шепчет она, усаживаясь.
Картинка – крышеснос. Она в такой позе получается выше меня, обнимает одной рукой за шею, а второй – обхватывает голову и сама целует! Ласкается губами почти невесомо, постепенно наращивая темп…
Приподнимаю ее, толкаюсь внутрь, снова стон! Ласкающий не только уши, но и мою рваную душу. Марина забирает правление в свои руки, и я отдаю ей полностью все, даже не задумываясь. Она почти не поднимается, покачиваясь из стороны в сторону, закатывает глаза, утягивая нас, наверное, уже в самое пекло.
Это просто что-то нереальное, крышу сносит от всего происходящего, а ее поцелуи просто добивают.
Я чувствую, что она на грани: по стонам, по дрожи в теле, по пульсации. Она сбивается с ритма, и я перехватываю инициативу, крепко сжимая ее ягодицы и продолжая покачивать ее в таком темпе, который ей был нужен. И… черт! Я съесть готов ее за то, насколько она нереальная. Прижимает меня так близко в момент своего пика, что мне немного трудно дышать, но в целом перспектива задохнуться от ее объятий далеко не самая хреновая.
Она отходит от оргазма, и я вколачиваюсь в нее снизу, догоняя ее парой грубоватых толчков.
И следом наступает тишина… Даже дыхания не слышно. Уши закладывает от удовольствия, и все, что мне удается уловить, это негромкий голос, в котором я тоже готов утонуть:
– И правда доброе…
После горячего во всех смыслах душа мы сидим на кухне и Марина кормит меня завтраком. Не знаю, значит ли это для нее так же много, как для меня, но я просто в нокауте. Она убивает меня, убивает всю черствость внутри меня, топит ледяное сердце и лечит израненную душу, сама о том не подозревая.
Она все еще очень закрытая, несмотря на все то, что между нами произошло, и я понимаю, что нам стоит все обсудить по-человечески. Нужно свидание.
– Не хочу нагнетать, – внезапно говорит Марина, наливая кофе и ставя передо мной чашку, – но Димки не было дома. Вполне возможно, он у тебя…
– Если ты не хочешь остаться без племянника, не развивай тему, бога ради, – прикрываю глаза, пытаясь отшутиться. – Я всеми силами пытаюсь принять то, что она взрослая и у нее могут быть отношения. Горина сейчас спасает только то, что он хорошо себя проявляет в последнее время.
– Он знает слово «нет», Виктор, – уверяет она меня, – так что твоя дочь в безопасности.
Это мило, что она так защищает своего племянника. Я понимаю ее, своих детей защищаю точно так же. И если придется защищать Горина – буду делать это наравне со всеми.
