Светоний и Кассий Дион описывают Трдата как побежденного просителя, потерявшего дар речи от безупречного спектакля Нерона. Его внешний вид выражает полное подчинение, его речи – признание Нерона своим патроном. Покоренные жители Востока вписывались в мировоззрение римлян (и греков), но картинка не соответствовала духу происходящего. Возможно, обстановка впечатлила Трдата, но он был братом великого царя Вологеза, и теплилась надежда, что парфянское господство над давно оспариваемой территорией вскоре будет подтверждено дипломатически и надолго[1413]. Триумф в этом плане – возможно, даже в большей степени – был на стороне парфян.
Вероятно, сами того не желая, Кассий Дион и Светоний намекают, что Трдат ни в коем случае не считал себя просителем. Он продемонстрировал это уже в Неаполе: протокол предусматривал встречу с императором без оружия. Однако Трдат правило нарушил: он оставил свой меч у себя, но закрепил его гвоздями в ножнах[1414]. Последующая дань уважения Нерону, с мечом на поясе, намекала на гораздо меньшую степень покорности. Светоний передает подробности того, что Нерон, дабы освободить место для диадемы, сначала снял тиару с головы Трдата[1415]. Парфянин предстал перед римским императором не как безоружный вассал с непокрытой головой, а с достоинством, в регалиях и с символами власти, которые соответствовали его положению[1416].
В какой степени городское римское население осознавало эти тонкости, неизвестно. Те, кто сидел на крышах, глядя на море людей, цветов и гирлянд, ослепленные утренним солнцем, отражавшимся в великолепных доспехах, вероятно, просто наблюдали за зрелищем[1417]. Большинство из них, несомненно, обратили внимание на триумфальное одеяние Нерона и поняли это как утверждение превосходства. Нерон привез в Рим одного из высших парфянских сановников, и тот, казалось, подчинился. Это превзошло даже дипломатический успех Августа в борьбе с грозной Парфянской державой более 80 лет назад[1418]. Можно предположить, что Нерон в глазах современников совершил в некотором роде переворот. Между тем парфянин спокойно надел свой головной убор.
Развлекательная программа для Трдата завершилась пышной трапезой и представлением в театре Помпея. По этому случаю театр был частично позолочен, пишет Кассий Дион, напоминая тем, кто уже забыл, о склонности Нерона к расточительству[1419]. Он тоже размышляет на тему денег: Трдат искусной лестью сподвиг Нерона на всяческие подарки огромной ценности и, что с римской точки зрения выглядело куда более безответственно, еще и на разрешение взять с собой многочисленных римских ремесленников для восстановления разрушенной войной столицы Армении Артаксаты. У Кассия Диона Нерон, видимо, забыл, что Рим и сам был гигантской строительной площадкой, нуждавшейся в умелых руках. Визит Трдата закончился печально, главным образом потому, что Нерон настоял на том, чтобы исполнить что-нибудь гостю на лире, а также показать свои навыки управления колесницей. Кассий Дион пишет, что Трдат, будучи варваром с Востока, смотрел на это с отвращением[1420].
