Свидетелем выступления Нерона на Пифийских играх был Плутарх, которому тогда было около 20 лет; будущий писатель был родом из расположенной неподалеку Херонеи, а на императорском представлении присутствовал вместе со своим учителем Аммонием[1433]. Очевидно, особого ажиотажа это зрелище у Плутарха не вызвало.
Предположительно летом 67 года Нерон принял участие в Немейских играх, которые первоначально проводились каждые два года и привлекали участников атлетических, конных и музыкальных дисциплин в священную рощу Зевса на северо-востоке Пелопоннеса[1434]. В древности этот район был известен прежде всего ужасным Немейским львом, которого, согласно мифу, где-то здесь задушил Геракл.
Почти за 350 лет до визита Нерона празднества переместились в Аргос, город, который долгое время был серьезным соперником Спарты на Пелопоннесе[1435]. Неизвестно, в каких соревнованиях Нерон участвовал на Немейских играх; несомненно, на его голову надели как минимум один победный венок из листьев сельдерея: таков был традиционный приз на этих соревнованиях[1436]. Лишь несколько александрийских монет свидетельствуют о победе Нерона на играх в честь Зевса. В литературных источниках эта остановка не упоминается[1437]. Рядом с Аргосом находился Герейон, одно из важнейших и древнейших святилищ Геры, супруги Зевса. Поскольку Нерон там побывал, он наверняка поучаствовал и в Герейских играх, состоявшихся в Аргосе, и получил еще несколько венков[1438].
От Аргоса было недалеко до Лерны, где на местном Лернейском фестивале хоть и не было наград, но предлагалось нечто, что наверняка заинтересовало любителя мифов Нерона. Лернейский фестиваль представлял собой мистический праздник, на котором поклонялись богине плодородия Деметре и Дионису, ответственному не только за вино, но и за безумие и экстаз со всеми необходимыми атрибутами: божественным прозрением, жертвоприношениями и символическими отсылками к не менее чем дюжине мифов в процессе самого торжества[1439]. Однако это место также имело большое значение из-за Геракла, по следам которого Нерон уже ходил в окрестностях Немеи. После Немейского льва Геракл здесь, в болотах вокруг Лерны, совершил второй подвиг и убил многоголовую гидру, змееподобное чудовище, терроризировавшее область[1440]. Жажда исследований и увлечение мифами в итоге привели Нерона к близлежащему озеру Алкион, которое якобы не имело дна, поскольку служило входом в подземный мир. Павсаний сообщает, что Нерон проверил глубину озера и действительно дна не нашел[1441].
Кульминацией поездки в Грецию, несомненно, стало участие Нерона в Олимпийских играх в 67 году. Не было соревнований древнее и престижнее. Тот, кто побеждал здесь, становился бессмертным героем. Сегодня мы знаем имена примерно четверти всех олимпийских чемпионов древности, хотя к именам, сохранившимся с ранних времен, то есть с VIII века до н. э., следует относиться с осторожностью[1442].
Даже в Римской империи спортивные игры в честь Зевса были крупными культурными мероприятиями, которые проводились каждые четыре года с большим профессионализмом и перед тысячами зрителей. Святилище Зевса росло и процветало под влиянием филэллинизма римского правящего класса. Благодаря пожертвованиям строились новые великолепные здания: на юге архитектурный комплекс в Олимпии со времен Августа украшали римские термы, на востоке – портик, который в течение 300 лет ждал, когда его наконец-то достроят[1443]. Калигула также проявлял внимание к олимпийским традициям: говорят, что он пытался привезти в Рим монументальную статую Зевса работы Фидия из золота и слоновой кости – одно из семи чудес света, – чтобы заменить на ней голову божества своей собственной[1444].
Проведение Олимпийских игр всегда было делом аристократии Элиды, области с одноименной столицей на северо-западе Пелопоннеса, где находится Олимпийское святилище. Наверняка среди элейцев не было ни одного недовольного тем, что эксцентричный римский император лично возвестил о проведении игр летом 67 года. То, что Нерон перенес игры с 65 года на 67-й и расширил программу, ничего особо не изменило: в Олимпии традиционно проводились только спортивные и конные состязания, ничего музыкального, как на других панэллинских играх. Нерон единовременно внес изменения, позволив самому себе соревноваться и побеждать в различных гонках на колесницах, а также в игре на кифаре и трагической поэзии[1445].
Конечно, Нерон и в Олимпии пользовался императорскими привилегиями. Легендарной является сцена, переданная Светонием и Кассием Дионом, согласно которой Нерон, проявив невероятное высокомерие, попытался управлять упряжкой из 10 лошадей, потерпел неудачу, чуть не погиб, но все же получил победный венок[1446]. Щедрые судьи получили от Нерона один миллион сестерциев в знак благодарности – позже его преемник Гальба потребовал их обратно.
