В июле 69 года, когда Вителлий только готовился вступить в Рим в качестве нового принцепса, легионы в Северной Африке, Сирии, Иудее, а вскоре и все дунайские легионы провозгласили императором Веспасиана[1672]. Почти все вооруженные силы по ту сторону Адриатического моря присягнули на верность Веспасиану. Кроме того, ему принадлежал неограниченный контроль над Египтом, житницей Рима, а также над богатыми провинциями на Востоке. Соглашение с парфянским царем Вологезом гарантировало, что он не будет вмешиваться в последующие события[1673]. Поскольку в Северной Италии оставались легионы, сражавшиеся на стороне Отона, а остальные, не сумевшие вовремя покинуть район Дуная, продолжали свой путь на запад, соотношение сил в Италии в кратчайшие сроки изменилось не в пользу Вителлия. В октябре он проиграл полководцам Веспасиана решающую битву у реки Пад, недалеко от которой его войска полгода назад разгромили Отона[1674]. Легионы в Британии и Германии изменили Вителлию, его военачальники перешли на сторону Веспасиана. Голову самого способного из оставшихся, Фабия Валента, насадили на шест в Урбине (совр. Урбино)[1675]. Армия Веспасиана неумолимо двигалась по Италии и достигла Рима в декабре. Сторонники Вителлия и Веспасиана уже убивали друг друга на улицах города. Домициан, младший сын Веспасиана, едва избежал гибели[1676]. Капитолий загорелся, началась резня. Войска Веспасиана взяли город. 20 декабря 69 года Вителлия схватили во дворце, замучили до смерти, а его тело протащили на крюке и бросили в Тибр[1677].
Веспасиан намеренно оставался в Иудее на протяжении всей кампании. Он делегировал другим сомнительное удовольствие запачкать руки в крови сограждан. Впервые он появился в Риме осенью 70 года. Сенат уже давно заочно провозгласил его императором, и его солдаты представляли собой веский аргумент. На этот раз всерьез и надолго.
С восшествием на престол Веспасиана и основанием династии Флавиев многое изменилось – в том числе и в отношении памяти Нерона. Важнейшей задачей Веспасиана было максимально отделить себя и первые дни своей династии от событий прошлых лет (рис. 25). Веспасиан принес мир как внутренний (он положил конец гражданской войне), так и внешний – через несколько месяцев после прихода Веспасиана к власти Тит одержал победу в Иудее[1678]. Подобным успехом мог похвастаться разве что Август, на которого Веспасиан тогда откровенно ориентировался в своей пропаганде. Вчерашние неудачники больше были не нужны. Следовало дистанцироваться от всего, за что они выступали, потому что только так можно было заложить надежный фундамент новой эпохи. Самым большим неудачником был Нерон. Поскольку даже Гальба, но особенно Отон и Вителлий искали точки соприкосновения с ним, открыто выставляли их напоказ и даже презентовали себя в качестве его законных преемников, у Флавиев было и три, и четыре веских аргумента, чтобы решительно отмежеваться от Нерона[1679].
Нет никаких оснований полагать, что Веспасиану этот шаг дался особенно тяжело. Новый император не питал симпатии к пониманию Нероном обязанностей принцепса. Веспасиан регулярно видел Нерона на его музыкальных представлениях, но был лишь слегка заинтригован ими, а однажды, как уже упоминалось, вообще заснул[1680]. Преемственность с Нероном в этом отношении была для Веспасиана абсолютно исключена в силу его личных предпочтений. Тацит характеризует Веспасиана как солдата старого образца, сурового к себе и другим, выносливого и неприхотливого, – Нерон был полной его противоположностью[1681].
Carole Raddato/Flikr.com по лицензии (CC BY-SA 2.0)
