Скажу тебе, и сигареты, и коньяк Лена вовсе непростые заготовила. По вкусу от природных не отличишь, только они из особого тайного материала деланы. Ни порону человеческому организму не наносят, ни следа вредного не оставляют. И не мудрено, что Лена подготовилась так-то. Поднесла бы настоящее пьяное зелье либо неподдельную табачину -- и враз бы её кара из Светёлки настигла. Нельзя людей к такой гадости приучать, тем более что Таля не рожала ещё. Это только у людей по наивности поверье ходит, что пустяшное это дело, а на самом деле напитается организм алкогольным и табачным ядом -- и пиши пропало. Ну да Лена не из-за возмездия Талю поберегла, всё же сама людям зла не желает. Быть может, и оттого, что среди них живёт.
...Таля захмелела чуть, а скованность всё равно не прошла. Вокруг взгляды нескромные; кто ещё наглее, подходят запросто так, и как что скажут -- Таля так и хочет сквозь землю провалиться. Хоть уши затыкай! Таля краснеет и улыбается через силу, а Лена как будто в родную стихею попала -- всё ей по сердцу. Без удержу горгочет, на стулке весело ёрзает и Талю то и дело в бок толкает, чтобы тоже весёлая, значит, была.
В это время и зашли в залу Илья и старик... Илье-то, конечно, вовсе по-другому, на диво, показалось. Только что в комнатёнке у старика был, а тут вдруг в ресторан угодил. Чуть пришёл в себя и уж было стал по сторонам озираться, а старик его в бок толкнул, на Талю показывает и говорит:
-- Смотри, какая девка ладная... Вот бы тебе такую жену...
Тут с Ильёй ступор случился. Стоит и не шелохнётся, и на лицо бледность наплыла. Узнал, конечно, Талю, хоть она и запрятанная совсем. Да и то сказать, больше сердце подсказало...
И то ведь... Что и говорить, ох и представила Лена Талю! Юбчонка, слышь-ка, вовсе коротенькая, краешек высоко от коленок отходит, и сама тесная такая. Выше одёжка просветная -- какие-то тесёмки, переплетения разные, лямки... Грудь почти открытая, а спина и вовсе полностью обнажена. Можно сказать, что одёжки и нет совсем. А с причёской что?! Талины прямёхонькие волосы закрутились в какие-то хитроумные спирали-кольца-завитки. Оттого и объёмно смотрятся. Так ведь придумала Ленка-плясунья пригнуть их малость -- подобрала Тале кепочку чёрненькую, бижутеркой и блёстками обрядную. Таля её и держит наискосок чуть и на глаза надвинуто. А с макияжем там чего?! Губы тёмно-тёмно-вишнёвого отлива, до черноты ажно, и карандашом чёрным толсто подведены. И тени близкого, как на губах, цвета. Нарумянено-то -- на несколько разов бы хватило. На пальцах маникюр занятный: ногти длиннющие и пурпурного цвета, с искусного материалу, видно, деланы и поверх родных прилажены.
Таля ногу на ногу закинула, так и сидит, как вытянутая струна. С такой юбчонкой ей по-другому никак нельзя. Лена рядышком тоже ножки скрестила: одёжка у неё тоже схожая. Перед девушками на стойке бокалы полнёхонькие стоят. Они курят и радостно мордоворота лысенького слушают... Он между ними вальяжно сидит, приобнял девушек так-то и весёлое ально умное что-то рассказывает. И это-то при всём честном народе.
Тут Таля почувствовала, что на неё смотрят, голову-то повернула... Глаза их и встретились. Узнала. Враз и вздрогнула, обмерла вся, и холод на сердце нашёл.
А Илье голову обнесло. Заклокотало в груди, и боль с ненавистью смешалась. Полыхнул по сторонам злым и отчаянным взглядом и кинулся к выходу. Старик же подевался куда-то, словно сквозь землю провалился.
Сползла Таля со стулки, всё равно будто неживая. Осоловелыми глазами столик пустой в углу углядела и пошла к нему, шатаясь и руки на груди скрестив.
-- Талюшка, что с тобой, тебе плохо? -- завертелась вокруг Лена. -- Талюшка, что случилось?
Села Таля спиной ко всему залу и замерла.
-- Ты что сюда? -- заботливой клушей кудахтала Лена. -- Ну и правильно, нам и здесь хорошо будет. Мы с тобой девчонки -- вон какие! Нас и не заметить! Твой женишок не проглядит уж, наверно...
Таля как глянет -- Лене ажно не по себе стало. Всё же спокойно спросила:
-- С коньяка, наверно, плохо стало? -- и сразу вспылила: -- Мешают постоянно всякую гадость!.. Ну, ничё, ничё, посиди, я придумаю что-нибудь... -- и побежала всяких салатов и коктейлей заказывать и с барменом скандалить.
"Это ведь он... -- думала Таля. -- Это же точно он... Он на меня так презрительно смотрел! Как же так?.. Как же так?.."
Тут ещё вот что случилось. В зал Лукерья, Ма-Мар и Мираш вошли... В скудельных телах, конечно. Выбрали они себе столик рядышком с Талей... Ма-Мар и Мираш сели, а Лукерья вдруг руками всплеснула, вскрикнула радостно и к... Лене кинулась. Это, вишь, называется: она подружку случайно повстречала... Лена тоже весело взвизгнула и приняла подругу в объятия. Затрещали они как сороки, всякую подробность друг о дружке вызнавая. Так и остались возле стойки. На табуретки, правда, не сели, а около так-то притулились.
