Он нуждался не меньше, а карабкался сам. И его дно… Оно было еще страшнее, чем то, на которое спустили её.
Он думал, она просто от его ребенка избавилась, и от него избавилась.
Концентрация боли в крови у Полины теперь почти такая же, как тогда. Сложно даже шевелиться. Движения мучают душу. Она больше не знает, как правильно, поэтому плывет по течению.
Скидывает звонки отца. Отчитывается Косте о проделанной работе. Боится брать, когда звонит Гаврила.
Плетется в гостиницу, бесконечно ежась. Ей больно от мысли, что нужно будет разговаривать с Гаврилой о чем-то их не касающемся. Еще больней, если он снова не сдержится – заденет сокровенное.
Полина ждет в дальней спальне с множеством зеркал и широкой кроватью, на которой ей несколько раз приходилось ночевать в одиночестве.
Слыша движение в холле номера, уже знает, что пришел Гаврила. Она научилась различать их шаги.
Костя бывал здесь намного реже. Приезжал на несколько часов и для поддержания легенды. Они расходятся по разным помещениям и занимаются каждый своим.
Наверное, и их "совместная" жизнь тоже будет выглядеть так.
Хотя это и неплохо.
Для неё готова комната в его доме. Ещё немного, и можно будет всерьез заняться пекарнями. Заполнить душу неважным и ненужным барахлом, чтобы не болела.
А ещё ждать… Бесконечно ждать, когда она случайно узнает, что у Гаврилы кто-то появился. И убеждать себя, что он заслуживает. Он заслуживает, а она – нет.
– Привет, – на каждом из его шагов Полина вздрагивает. Услышав приветствие, оборачивается. Коротко улыбается, а потом опускает взгляд вниз. Ей сложно даже смотреть на него. Вот зачем он приехал?
Это всё так больно, что она не смогла поделиться даже с любимой Сабой.
– Я отправила Косте ссылку, но он не ответил. Всё хорошо? – Полина отчитывается вроде бы Гавриле, а выглядит так, будто полу.
Вскидывает взгляд, только заметив движение в свою сторону.
Гаврила подходит ближе. Она смотрит с опаской.
– Для тебя правда «не считается», Поль? – задавая свой вопрос, Гаврила будто в упор стреляет. Его не останавливает просьба взглядом.
Он продолжает приближаться, заставляя отступать.
Страх встречи тел нерациональный. Гаврила не причинит ей физической боли, Полина понимает это прекрасно, а всё равно боится.
– Не подходи, – она просит уже словами, вжимаясь бедрами в угол туалетного столика и выставляя перед собой руку. Её тело бьет крупная дрожь. От Гаврилы исходит жар.
Он всегда был напористым. Она всегда ему сдавалась.
Она хочет ему сдаваться. Хочет-хочет-хочет. Бесконечно.
– Поль, отвечай, – он требует, Полина мотает головой, сжимая губы.
Она не будет отвечать. Ни врать, ни правду говорить.
Он хочет всё разрушить.
А она – потянуться к шее и сжать несуществующий крестик.
Она же поэтому и брака с Костей не боится, что это ничего не поменяет. Она навсегда замужем за любимым.
Даже когда он ей развенчаться предложит, душой она останется верной ему.
Гаврила вжимает ладони в её щеки, заставляет запрокинуть голову и смотреть в лицо. Сам блуждает взглядом по ее щекам, лбу, глазам, губам…
– Не трогай. Я за Костю замуж выхожу. Он тебя не простит.
Полина взывает к совести Гаврилы, но по его лицу видно — без разницы, что скажет вроде как друг.
Полина чувствует себя бессильной, её кроет паника. Сдаться хочется. Очень.
– Я передумал тебя отдавать, – от его слов обрывается сердце, но Поля упрямо мотает головой. Ему верить нельзя. Снова будет больно, как восемь лет назад. Он не виноват. Они просто прокляты.
Он же сам ей рассказывал – это давняя история. А она – слишком слабая, чтобы победить то проклятье. Оберег не сработал.
– Я тебе не принадлежу, у нас договор с Костей, – Полина шепчет, по ее коже бегут мурашки. Гаврила совсем близко. Пальцы всё так же держат щеки.
Её бывший. Единственный любимый мужчина. Предатель, к которому она обратилась за помощью. Отец нерожденного ребенка. Её огромная беда. Её бездонная любовь.
– Правда «не считается»? – он допытывается, даже не подозревая, как больно делает. Полина кривится, еще сильнее сжимая губы. Ответить сейчас страшнее, чем сказать «да» в храме.
– Не мучай, – шепчет, практически умоляя, но он отметает и мольбу тоже.
– Отвечай Полин. Отвечай, – физически почти не воздействует, но по нервам бьет так, что хочется кричать.
Он близко-близко и глубоко дышит. Полина видит каждую его ресничку и каждую же пору. Она его обожает до сих пор и на всю жизнь.
С ума сходит, как хочет любить. Смотрит на его губы, упрямо сжимая свои.
Он ловит этот взгляд. Тянется к ней. Так близко и такой горячий, что Полине и самой жарко.
Он дышит, задевая её губы.
– Нерушимые обеты. Помнишь? – Полина пытается отвернуться, Гаврила не дает. – Я ж не слепой, Полина.
– У меня с Костей договор… – У неё внутри – бесконечные кульбиты. Трясет от страха переступить черту и от желания. Она борется из последних сил за то, что нахрен никому не нужно. Ни ей, ни Косте, ни Гавриле.
Только её виноватому во всем отцу.
– Я – твой договор. Условия меняются. Рот открой.
Проигнорировав каждое из предыдущих требований, на этом Полина сдается.
