– Не нужно уже.
Она чуть пугается – это читается во взгляде. Но Гаврила улыбается, и она реагирует правильно – снова расслабляется.
– Ты уже? – в ответ на её вопрос, Гаврила просто кивает.
А потом принимает благодарность – губы к губам.
Им правда везет. Им пиздец как везет. Может это компенсация за те сраные восемь лет невезения?
Полины пальцы гладят его по щекам. Её мягкие губы кажутся безумно сладкими.
Если у Кости где-то там хотя бы на половину так же – он рад за друга.
Да и за себя – безгранично.
Гаврила опрокидывает Полину на кровать под звуки женского удивленного писка. Нависнув сверху, блуждает взглядом по её лицу.
Она безумно красивая, когда счастливая.
– Спасибо… – Благодарит на выдохе и тянется своими губами к его губам.
Они целуются. Поля голая. Он её снова хочет. Чем может кончиться – обоим понятно. Оба же не против. Но Гаврила отрывается.
Смотрит в глаза и пьет это бесконечное счастье.
– Ты голодная?
– Немного, – слегка застенчивую улыбку и зверский голод во взгляде. Её ответ состоит из настолько контрастирующих элементов, что Гаврила не может сдержать улыбку и желание снова целовать. Коротко и много раз. Всю-всю-всю.
Теперь – в солнечных лучах под звуки смеха.
Пьяный-пьяный-пьяный день. Бесконечно счастливый. Утомительный и упоительный. Переполненный чувствами, касаниями, взглядами.
Наверное, лучший в Полиной жизни. Один из тех, которые когда-то провела с Гаврилой в Любичах.
Сегодня они до Любичей не доехали, но и в столице им может быть хорошо.
Они вышли из отеля не вместе. Полина понимала, почему так, и не испытывала обиды.
Расслабленно вжалась затылком в подголовник пассажирского сиденья его машины, блаженно выдохнула и прикрыла глаза. Улыбнулась, чувствуя, как на ее колено ложится рука Гаврилы и гладит. Накрыла своей, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Ей нужно было как-то привыкнуть к тому, что всё
Они позавтракали на открытой террасе одного из столичных заведений с видом на город.
Не прятались, но и внимание лишнее не привлекали.
Катались, гуляли, говорили.
Ничего не боялись и ни о чем не думали, кроме друг друга. Даже о завтра не думали – жили моментом.
Пошли в кино. Впервые. Господи…
Полине не было никакой разницы, что фильм – бред сивой кобылы. Она тонула в ощущении его близости и нормальности этого витка их отношений.
Теперь ей не девятнадцать. Она не боится разочаровать родителей. Они разочаровали её. Она испытывает стыд и злость за то, что они сделали с её любимым Гаврюшей. А Гаврюшу она боготворит за готовность прощать.
Сейчас понимает – ей не хватало одного шага с его стороны, чтобы броситься в объятья, по которым истосковалась до желания выть.
За ужином Полина позволила себя два бокала красного вина. Гаврила – только воду.
Полины щеки горели румянцем, кровь бурлила, когда они выходили из ресторана, держась за руки.
Гаврила немного спереди, ведя за собой, она – отставая на шаг. Отчетливо ощущая порхание бабочек в животе.
Да простит их Костя Гордеев, но ей даже перед ним не стыдно. Полина надеется, что с той, другой, у них всё получится.
Она не спрашивает, куда едут дальше, вновь сидя в его машине. Знает просто, что снова заниматься любовью. От мыслей об этом – скручивает.
Когда автомобиль заезжает на территорию одного из охраняемых жилых комплексов в центре – сердце ускоряется.
Глупо было надеяться, что она снова попадет в ту съемную квартиру, где так много всего сладкого с ней случилось. Глупо ностальгировать по бутербродам с толстым кусочком докторской колбасы на мягком батоне.
Её Гаврила кардинально изменил свою жизнь. Когда-то он сомневался, хочет иметь или быть. Иметь победило. Он имеет этот мир. И её.
По Полиным рукам бегают мурашки, когда они снова за руки поднимаются в парадное с просторным холлом. Наедине едут в лифте. Когда Гаврила открывает квартиру и приглашает Полю внутрь.
Она сглатывает, начиная оглядываться раньше, чем хозяин зажжет свет.
А еще сходу понимает – она хочет тут с ним жить. Дышать его воздухом. Провожать по утрам и встречать вечерами. Рожать ему детей…
Последнее желание так волнует, что даже дыхание сбивается. И ещё раз, когда Гаврила прижимается своим телом к ней сзади. Обнимает. Целует в шею, ключицу, плечо…
– Не бойся, я чистоплотный…
Повторяет свои же слова, сказанные когда-то, шепотом, Полина же улыбается, забрасывая руку назад, зарываясь в его волосы и наслаждаясь прикосновениями.
И тогда, и сейчас она затормозила не потому. Он просто не понимает, как важен момент попадания в его мир. Теперь – обновленный. Когда достигнуто всё, о чем мечтал.
Когда доказано – не пускал пыль в глаза ей в девятнадцать. Пошла бы за ним – не прогадала. Но она не пошла. Ей закрыли глаза и пнули в другую сторону. Люди-звери, по невезению оказавшиеся родителями.
Чтобы не портить вечер и настроение, Полина отбрасывает лишние мысли, разворачивается, обнимая Гаврилу за шею и находя своими его губы.
Она целует, провокационно толкаясь языком в его рот, но Гаврила все равно быстро становится главным.
