Полина несется в ванную и падает перед унитазом. Её рвет без рвоты. Из глаз брызжут слезы. Звуки рыданий прерываются попытками опорожнить и без того пустой желудок. Рука прижимается к животу, будто это может успокоить или помочь. Но правда в том, что не поможет ничего.
Она родила бы. Родила бы…
Здорового ребенка убила.
А её убил родной отец.
В мире вообще нет идеальных людей. Ни одного. Кто с гнильцой, кто с ебанцой. На это как бы грех сетовать, но как же так случилось, что Гаврила полюбил самую… Сложную.
Жаль, что по щелчку не разлюбить. Иногда реально жаль. В тот вечер в её квартире – очень хотелось. Прям безумно. В нем снова смешались любовь и ненависть, и казалось, что ни от одного из чувств не избавиться.
Вот что могло случиться за несколько часов, чтобы так уперто и по-глупому поставить на нем жирный жестокий крест?
Гаврила не знал тогда. И сейчас тоже до конца не разобрался. Его любимо-ненавистная Поля снова включила режим «не считается». Послала нахер – он пошел.
Понятно, что не сама. Понятно, что это снова папашка. Понятно, что давно пора было его грохнуть и забыть, но блять…
Он не может себе сейчас этого позволить. Потому что есть Костя. И потому что для его Полины…
Он ему ребенка не простил и не простит. И Полюшку свою он тоже не простит. Но когда она – Полюшка – в его руках, сдерживать злость и продолжать давать ей дозревать проще. А когда понимаешь, что старый хрен снова тебя обыграл… Когда думаешь, в чем суть этой игры…
Это же её жизнь. И его жизнь.
Которая сейчас наполнена злостью и ощущением, будто загнали в тупик. Все вместе друг друга.
Пусть глупо, но теперь Гаврила не только на себя и на Полину злился. На отца ее и мать-идиотку. На Костю тоже. Потому что отыграть назад уже никак.
Костя женат. И Полина замужем.
Вот так. Не за ним. По собственному, мать её, желанию. Только нахуя так долго мозг сношала? Нахуя про любовь опять говорила?
Почему, блять, не поверила?
А главное, нахуя он об этом обо всё раз за разом думает. Нахуя ответы ищет? Нахуя она ему нужна?
Но нужна, зараза. Вопреки всему нужна.
И сейчас ему во сто крат хуже, потому что точно знает – плохо ей.
Он гордостью излишней никогда не страдал. С кем дело имеет – знает. У него душа болит, тело ноет, мозг взрывается. Он хочет своей Поле счастья.
Он хочет ей счастья, которое может подарить. Ему не сложно. В нем так много скопилось для неё. Он и волочиться не против. Добиваться. Украсть. Да что угодно, только она шарахается, как от чумного, он пытался подойти…
– Сука… – мужские пальцы сильнее сжимают руль. Гаврила мотает головой, чтобы быстро снова сосредоточиться на дороге.
Его машина сбавляет скорость, в салоне слышны щелчки поворота. Внедорожник заезжает в поселок, в котором находится дом Кости Гордеева.
Губы кривит жестокая улыбка. В том доме, кроме всего прочего, находится комната Полины Павловской, которой не суждено было стать Гордеевой.
Теперь она… Походу Доронина.
Пиздец какой-то. Кем-угодно готова стать, только не Кругловой.
Может ну его и нахер развенчаться?
Гаврила знает, что увидит в ее глазах, если предложить. Ей адски больно будет. Она его не отпустила, пусть и отшвырнула.
Она, наверное, заслужила. Но он, блин, не может.
Автомобиль неспешно котится по идеальным местным дорогам мимо высоких заборов с развешанными на столбиках камерами наблюдения.
В своей привычной манере Гаврила спасается от безнадеги работой.
Геморра у них с Гордеевым в последнее время значительно больше. Времени на пиздострадания нет почти. Но он как-то умудряется…
После нескольких дней с Полиной ему больше ничего не хочется, кроме продолжения. Бог с ним жесток. Наверное, справедливо. Создал однолюбом. Дал любовь встретить. Всё, как любой человек мечтает. Только с оговорочкой…
Заехав на территорию Гордеева, Гаврила выходит из машины, захлопывает дверь и даже улыбается, протягивая руку вышедшему навстречу человеку.
Этот дом нафарширован обслугой и охраной так, что комарам приходится получать лицензию на пролет. Безопасность и комфорт, которые царят здесь – одна из многочисленных заслуг Гаврилы. Он правда может исполнить любой каприз.
Но П
Он снова думает не о том, Гаврила хмурится, ему приходится прислушиваться к негромким словам, которыми ему отчитываются о том, что происходит в доме.
Здесь все вот такие – тихие и незаметные. Прошмыгивают, прячутся, затаившись ждут, когда уедет хозяин. Молятся, чтобы не разозлился.
Костя не любит людей. Люди Костю боятся.
Особенно сильно боится его внезапная жена.
Гаврила поднимает взгляд и улавливает движение шторы.
Госпожа Гордеева заметает следы наблюдения, вызывая новую печальную улыбку. Её Гавриле жалко. Этой малышке сейчас тоже ой как несладко.
Но кому в этом мире легко? Наверное, только Полиному отцу. У того всегда и все, блять, на мази.
