Она и сюда пришла с мыслью, что хватит смелости спросить.
– Самый надежный контрацептив – отсутствие секса, Полина. Но вообще ты же не ребенок давно, вряд ли нужно объяснять элементарные вещи…
– Объяснять не нужно, мне просто нужны контрацептивы, которые абсолютно исключат беременность.
Потому что она понятия не имеет, во что превратится этот ее… брак… А рожать какого-то другого ребенка она не хочет. Того, своего, она убила.
Полина выдерживает долгий взгляд гинеколога, а потом следит, как врач выводит что-то ручкой на листике.
Это, наверное, название. Полине становится чуть-чуть легче. У неё, кажется, одной проблемой меньше.
– Не существует средств со стопроцентной гарантией. Не хочешь детей – пей это без сбоев в расписании и не давай в себя кончать. Боишься венерических – не подпускай к себе без презерватива.
Такие советы от гинеколога в двадцать семь лет могли бы смутить. Полина же просто с благодарностью берет в руки маленький лист назначения и смотрит на него. Не читает название, а просто пялится, потому что куда-то нужно пялиться.
Она давно не встречалась с Сабиной – нет сил. Её тошнит от родителей. Ей больно от мыслей про Гаврилу. Ей душно в своем теле. Его хочется снять, но существуют подозрения, что это не спасет.
Об этом с кем-то хочется поделиться. Правда редко. Почему-то вот сейчас…
– У тебя всё хорошо? – Полину больше удивляет даже не сам вопрос, а его тон. Она замирает, смотрит на лист, слова расплываются…
Нет. Совсем не хорошо. Ужасно плохо. Катастрофически.
Она замужем за тем, кого ей назначил безжалостный убийца. Она не может решиться с этим покончить.
Она боится, что Гаврила будет мстить.
Вдохнув слишком глубоко и резко, Полина поворачивает голову и синтетически улыбается.
– Да, всё хорошо.
Врет, поднимаясь с кресла.
– Спасибо вам.
Взмахивает бумажкой. Упускает свой очередной шанс выплеснуть чуточку боли.
Идет к двери, с каждым новым шагом всё сильнее сжимая сумочку. Кусает нижнюю губу и хмурится.
Тормозит, только взявшись за ручку. Давит вниз, снова перестает дышать…
– Вы тогда знали? – спрашивает, не найдя в себе сил оглянуться.
Следующая за вопросом тишина к черту убивает остатки нервной системы. Одинаково страшно услышать и «да», и «не понимаю, о чем ты»…
– Заподозрила.
Полина кивает, закрывая глаза. Пробивает собой дно.
Она могла спасти себя, ребенка и Гаврилу. Ей только надо было быть немного сильнее. Самую малость. Просто доверять. Просто не сдаться.
– Я тебя не осуждаю, если ты об этом… – Суховатое заверение вызывает у Полины нездоровую реакцию – кривую улыбку.
Она вздыхает. Оглянувшись, шепчет:
– Зря.
Сразу же зайдя в аптеку, Полина спускается по ступенькам медицинского центра. Впереди у неё такой же бессмысленный и безнадежный день, как многие до него.
Своего мужа она особенно не интересует. Наверное, это и к лучшему.
У него своя жизнь, в которую отлично вписалась бы миловидная девка, согласная по первой же просьбе опускаться на колени и с восторгом сосать. Но отец подсунул ему свинью.
Точнее это сделали оба отца. Вместо жаркой туповатой телочки с огромным приданным, с ним живет депрессивная идиотка.
Ему посрать на причины её депрессий. Ему и на неё посрать.
Он пьет и прожигает. А она – мелкое бесячее обстоятельство.
Только вот намеки о деточках им уже делали, значит, её туповатого бесхребетного мужа-насильника рано или поздно достанут до состояния, когда он её скрутит.
К этому нужно быть готовой.
Она старается.
Идет по брусчатке, смотря под ноги.
Перед воротами её ждет машина с водителем. Уже не её отца – семьи мужа.
На ней Полина вернется в квартиру – тоже имущество семьи мужа.
Будет ждать прихода того самого мужа, которого сопровождает единственная интрига – будет ли пьян или обдолбан.
Он балуется. И очевидность этого сейчас без ножа режет виноватое Полинино сердце. Она тогда не «не замечала». Тогда ей нечего было замечать.
Отец отдал её настоящему наркоману, ни секунды не сомневаясь.
Вопрос не в дури совершенно. Вопрос всегда был в выгоде.
Полина глубоко в себе и не очень следит за происходящим вокруг. Зря, наверное. Невнимательность – всегдашний её косяк. Сейчас тоже играет злую шутку.
Сзади догоняют шаги. На локте сжимаются пальцы.
Она пугается, вздрагивает и вскидывает взгляд.
По телу озноб идет, когда видит Гаврилу.
Он хмурый, видно, что чувства через край в нем, но сдерживается. Смотрит сначала над её головой, потом только в глаза.
На её сдавленное:
– Пусти, – только сильнее сжимает кожу. – Меня водитель ждет. Я замужем. Если нас вместе увидят…
– В машине поговорим.
Полина пытается сыпать возражениями, но Гаврила их игнорирует. Меняет траекторию ее движения, за двоих сворачивая на нужную ему дорожку.
У Полины же бешено взводится сердце.
