Гарик был лично знаком с Иваном де Буаю и его сыном – Николя де Буаю. Мать Ивана, француженка, вышла замуж за сына княгини Мещерской. Месье де Буаю-старший в своё время был депутатом, мэром, министром высшего образования Франции. Выйдя на пенсию, он вернулся в Русский Дом, потому что в нём был воспитан, и смысл своей жизни видел в сохранении традиций.
Сейчас Русским домом заведовал месье де Буаю-младший. Приглашая гостей в пансион, правнук княгини Веры Кирилловны с гордостью показывал одну из реликвий Русского дома – посольский трон Николая II из пурпурного бархата, с двуглавым орлом. Со стен смотрели портреты и бюсты государей-императоров. Большинство реликвий попали сюда из русского посольства в Париже: последний посол царского двора Василий Алексеевич Маклаков, в честь которого названа одна из парижских площадей, не дожидаясь приезда полпреда советского правительства Красина, свёз в Русский Дом всё посольское имущество: иконы, книги, мебель, картины. Одна из икон подарена княгине Мещерской на её свадьбу самой императрицей. Многое привнесли и сами пансионеры: домовая церковь наполнилась большей частью за счёт их драгоценных реликвий. Месье де Буаю подчеркнул, что на Пасху двери церкви и всего Дома открыты настежь – каждый может прийти на службу.
Сегодня среди постояльцев Русского дома есть и наши соотечественники – правнуки лежащих рядом на кладбище. Есть и те, которых привезли сюда уже в наше время богатые дети из России. За 2,5 тысячи евро в месяц обеспечивался французский уход и возможность быть потом похороненным на знаменитом кладбище в Сен-Женевьев де Буа. Есть, оказывается, и такие россияне, кто приезжает сюда из нашей страны только ради этого, невзирая на историю.
Жизнь обитателей Русского Дома кажется безмятежной: можно содержать животных, в столовой подают вкусные обеды с красным вином, а по праздникам – и с водкой Absolute. В библиотеке полно русских книг и журналов, которые читают вслух русские женщины. Пансионерки, несмотря на возраст под сотню лет, тщательно причёсанные, многие на каблучках и с маникюром, живо интересуются московскими новостями. Прощаясь, просят передать привет родине, некоторые со слезами на глазах.
Провожая гостей, Месье де Буаю заметил, что усадьба в XIX веке принадлежала барону, личному секретарю Наполеона. Барон, наверное, был бы не очень рад, если бы узнал, что теперь в его доме живут русские. Это замечание в конце встречи как-то не вписывалось в общее впечатление от общения, и поэтому решили сразу его забыть.
Гарик повел к кладбищу, расположенному совсем рядом. Он уже договорился со своей коллегой Татьяной Борисовной Маретт – филологом, переводчицей, поэтессой, живущей в двух шагах от Русского Дома. Она обещала провести экскурсию по кладбищу. Мадам Маретт – настоящая энциклопедия русской эмиграции с типичной русско-французской семьёй. Её отец, оказавшись в изгнании, решил не принимать французское гражданство, считая это изменой родине. Так и умер с чемоданом под кроватью, ожидая скорого отъезда домой. Многие так считали. А другие, напротив, становились французами, считая, что только так можно выжить.
«А я вышла за француза», – сказала Татьяна Борисовна. «Не жалеете?» – спросила Полина. «Да, жалею! – откровенно ответила мадам. – Мои дети абсолютные французы, и с ними у меня мало общего. Даже на родные могилы приходят редко, а я тут бываю часто. Знаете, многие не любят приходить на кладбище. А у меня тут все друзья, соседи, родные, для меня они до сих пор живые. Пошли, покажу самое интересное!»
Они входили на кладбище через Льняной переулок и ахнули перед видом церкви в северо-новгородском стиле, которую расписывали Альберт и Маргарита Бенуа, сын и невестка знаменитого художника. Рядом стоял маленький домик, на фасаде, которого было написано: «Отдохните, укройтесь от непогоды и молитвенно вспомяните подумавшего о вас». Здесь в любое время можно выпить чаю, отдохнуть и отогреться.
На кладбище нашли покой более 10 тыс. русских душ, среди них представители династии Романовых, министры, гвардейские офицеры, княжны и князья, также есть художники и писатели, учёные и артисты, даже предприниматели. Кладбище давно закрыто для захоронений, а в середине нулевых годов погост вообще хотели снести – заканчивался срок аренды. Но вмешались российские власти. Наше правительство пожертвовало около 700 тысяч евро в качестве аванса на аренду участка под кладбищем до 2040 года.
Пройдя немного дальше, они оказались около часовни, где покоилась знаменитая Гали Хагондокова – дочь царского генерала, красавица-кабардинка с зелёными глазами. В Париже она открыла модный дом, а потом вышла замуж за французского аристократа и на его денежки построила больницы и дома отдыха для солдат Иностранного легиона. На Пасху и другие праздники она лично раздавала им подарки. Гали была с большим юмором и говорила: «Французская армия у меня в кармане!» Солдаты обожали Гали и, когда её хоронили, гроб везли на лафете пушки, покрытой флагом – честь, которую оказывают только героям Франции.
