Петя начал с полного игнорирования Меншикова – поворачивался к нему спиной, не обращал внимания на его дочь. «Светлейший» забеспокоился. Стал заискивать, впервые в жизни. А Петя, довольный, говорил Долгоруким: «Я покажу, кто император: я или Меншиков», – и еще: «Смотрите, как я его поставлю в струнку!».
Поддерживаемый корыстными Долгорукими, возмужавший Петя постепенно отстранил Меншикова от всех государственных дел. 8 сентября 1727 года князю объявили, что он состоит под арестом. Меншиков упал в обморок. Юный царь отомстил князю за все – в том числе, кажется, и за свое несчастное детство, к которому Александр Данилович не имел прямого отношения.
Историк Костомаров пишет: «Во исполнение указа Верховного тайного совета Меншикова с семейством отправили в Сибирь с особенными приемами жестокости и дикого зверства. Мало казалось того, что у него тогда отняли все недвижимое и движимое имущество… Князь Александр Данилович уехал только с тем, что на нем было надето, не имея даже лишнего белья для перемены, а у его дочерей отняли сундуки, в которых было уложено теплое платье и материалы для женских работ… На содержание сосланного князя с семьею и с десятью человеками прислуги определено было по десяти рублей в сутки».
Пока Меншиков в ссылке голодал и своими руками строил своей семье деревянный дом, его воспитанник развлекался в Москве. Да, Петя решил перенести царский двор обратно в Первопрестольную, чтобы стереть из истории достижения ненавистного великого деда. Брошенный Петербург превратился в пустыню. Вся жизнь теперь вновь кипела в Москве.
В 1728 году от чахотки скончалась сестра Наташа. Это стало большим ударом для царя. Однако последующие два года пролетели незаметно – Петя напрочь забросил учебу, полностью погрузился в пирушки и охоту в компании все тех же Долгоруких. Барон Остерман не терял надежды увлечь государя хотя бы военной наукой, но тщетно. Царь по несколько месяцев отсутствовал в Кремле, загоняя бесчисленных медведей и зайцев. Он и сам не заметил, как опять обручился – на этот раз с княжной Екатериной Долгорукой. Впрочем, он и к этой невесте был вполне равнодушен, просто хотел угодить приятелям.
В первых числах января 1730 года Петр получил известие из Сибири – два месяца назад скончался Меншиков. Царь проявил несвойственное ему милосердие – тут же распорядился освободить детей бывшего князя и дать им на прокормление по сто дворов из прежних владений.
А 6 января Петр заболел сам. Черная оспа. Некоторое время молодой четырнадцатилетний организм боролся за жизнь – но он был слишком ослаблен застольями и нездоровыми излишествами. Петр в беспамятстве постоянно звал барона Остермана, тот неотлучно находился рядом, но царь его не узнавал. Наконец в ночь на 19 января Петр крикнул: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!». И его не стало.
Историк Костомаров весьма категорично отзывается о перспективах правления Петра II: «Царственный отрок был глубоко испорчен честолюбцами, которые пользовались его сиротством для своих эгоистических целей и его именем устраивали козни друг против друга… Во всяком случае, можно было ожидать царствования придворных козней и мелкого тиранства. Государственные дела пришли бы в крайнее запущение, как это уже и началось: пример верховного самодержавного главы заразительно действует на всю правительственную среду. Перенесение столицы обратно в Москву потянуло бы всю Русь к прежней недеятельности, к застою и к спячке, как уже того и опасались сторонники преобразования».
И в заключение – хорошая цитата от московского историка Дмитрия Ястржембского: «Величие этого маленького царствования не ограничивается почти удачной попыткой направить историю вспять и вернуть Первопрестольной роль столицы. Впечатляют совершенно шекспировские страсти и их колоссальный накал вокруг подростка на троне. Мы видим отчаянное стремление первых при дворе вельмож выдать за него прекрасных дочерей, великое крушение их надежд, великие опалы знаменитых фаворитов и временщиков. Среди паутины придворных интриг, борьбы за власть и суеты сует происходят подлинные трагедии. В их центре – трагедия юного императора. Драматического величия у неё не отнять»[56].
Трон перешел Анне Иоанновне – племяннице Петра I, четвертой из пяти дочерей его брата Ивана V.
Анна Иоанновна правила Россией 10 лет. Не слишком красивая, но вполне приятная женщина среднего ума, обычная русская барыня с понятными и простыми желаниями. Так почему же говорят, что «ее царствование – одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней – сама императрица»? Все дело в том, что Анна всю жизнь искала крепкое мужское плечо, на которое можно было бы опереться и забыть обо всем на свете… В том числе и об интересах своих подданных.