Тем временем, сестра Элла сумела предложить Алисе кое-кого поинтереснее, чем английский повеса. В 1884 году Элла переехала в Россию, выйдя замуж за великого князя Сергея Александровича – брата императора Александра III, и стала именоваться великой княгиней Елизаветой Федоровной.
В отличие от тихой Алисы, «Елизавета Федоровна была жизнерадостной женщиной, своими праздниками на катке и домашними театральными постановками вносившей юный задор в жизнь императорской семьи», – рассказывает историк Роберт Масси. Во всех затеях Эллы с большим энтузиазмом участвовал цесаревич Николай Александрович – будущий император Николай II. Ники исполнял главные мужские роли в этих домашних спектаклях, играл Онегина и Гамлета, а она – Татьяну и Офелию. Цесаревич быстро подружился с выдумщицей Эллой, которая была старше его всего на четыре года. Элла же загорелась новой идеей – привезти любимую сестру в Россию и выдать ее замуж за Ники. Как весело тогда будет им всем вместе!
Перед Эллой стояло две проблемы. Во-первых, родители Николая были категорически против его женитьбы на немецкой принцессе, пусть и с английским воспитанием. Этот брак был не интересен с политической точки зрения. У Александра III были другие планы на будущее сына и России. Во-вторых, сам Ники страшно увлекся балериной Матильдой Кшесинской и вовсе не думал ни о каких свадьбах.
Но Эллу все это не остановило. Она превратила сватовство в настоящее приключение, полное тайн и шифрованных записок. И Николай не смог отказаться от участия в этой новой, невероятно увлекательной затее Елизаветы Федоровны. Когда цесаревич был в восточном путешествии, Элла забрасывала его почти детективными письмами:
• «По правде сказать, будет много трудностей, но надеюсь, что смогу все это организовать. Я наверняка знаю, что будет нелегко, но иногда вещи, которые кажутся совершенно невыполнимыми, удаются гораздо лучше, чем предполагаешь…»
• «Сегодня я написала Аликс и сообщила ей, что вчера мы долго беседовали, в том числе и о ней, и что ты с большим удовольствием вспоминаешь визит этой зимой, и как ты был рад ее видеть, и что я могла бы передавать тебе добрые пожелания от нее».
• «Я вкладываю сюда маленький конвертик и цветок, который Алиса положила в мою записную книжку».
• «Ты не можешь представить, как она выросла, как мило и любезно она говорит со всеми и каждое ее движение полно грации – настоящий праздник для глаз. Она так женственна и мила. Я уверяю тебя, что если бы даже она не была моей сестрой, я бы жаждала ее видеть, наслаждаться ее прелестными манерами и ангельской красотой. Все, кто ее раньше видел, поражены такими огромными изменениями, и все у ее ног, даже те, кто любит критиковать»[280].
В конце концов, мягкий Николай и сам поверил в то, что он давно и страстно влюблен в далекую Алису. Цесаревич, впервые в жизни, решился на конфликт с родителями, отправился в Кобург, где в этот момент гостила немецкая принцесса, и сделал ей предложение. Алиса задумалась. Николай был хорош собой, обаятелен, умен и жил неподалеку от Эллы. В придачу к нему давался российский трон. После недолгих колебаний Алиса сказала «да».
В тот же день Николай записал в дневнике: «Боже, какая гора свалилась с плеч… Я целый день ходил, как в дурмане, не вполне сознавая, что, собственно, со мной приключилось… Мне даже не верится, что у меня невеста. Она стала совсем другой: веселой, и смешной, и разговорчивой, и нежной»[281].
Родители цесаревича только вздохнули и стали готовиться к приему будущей невестки. А бабушка Алисы, королева Виктория, призналась подруге: «Моя кровь холодеет, когда я думаю о ней, такой молодой на столь небезопасном троне»[282]. Бабуля оказалась права. Судьба Алисы, ставшей последней российской императрицей Александрой Федоровной, сложилась трагически.
Спустя несколько лет Элла, кажется, и сама пожалела, что привезла сестру в Петербург. Они почти не виделись, а в 1916 году рассорились окончательно. Элла пыталась открыть Алисе глаза на Распутина, но разговор прошел просто ужасно: «Сестра выгнала меня, как собаку! – плакала Элла. – Бедный Ники, бедная Россия!..»[283]
Николай II известен как самый хладнокровный царь в истории России. Его сдержанность поражала окружающих. Например, в один из самых волнительных моментов своей жизни, 2 марта 1917 года, он записал в дневнике: «Нужно мое отречение… Я согласился»[284]. Николая Александровича упрекали в нечеловеческом равнодушии – он не позволял себе проявлять радость или гнев. Но только на людях. У последнего русского императора было свое happy place, «счастливое место», где он мог ненадолго стать самим собой. Владелец множества роскошных, но неуютных дворцов чувствовал себя дома только на любимой яхте «Штандарт».