Прогулка на лодке. Но разрешат ли мамы? Разрешили. Когда? Сегодня. На лодке? На лодке. После завтрака в город – до обеда. Вся детвора до четырнадцати лет и я; на лодке до безымянного города (если успеем – далеко ведь).
– Кто с нами?
А то девчушка тоже хочет.
– Ну хорошо.
– Что, и она тоже?
– Пускай, даже хорошо – она легкая.
– Но дошкольник тоже хочет. Его не возьмете?
– Почему не возьму?
– Вы его повезете?
– Ну не я, а лодка его повезет, раз он хочет.
– Так он же не слушался!
– Не слушался на суше – может, в плавании покажет себя бравым моряком. И потом, если мы оставим его дома, он что – станет послушным?
– Но ведь он вам нагрубил?
Да, было, помню, оскорбил меня словом (но в пылу обиды, потерпев поражение); что же – мстить побежденному? Оборонялся? Это его право. Он мужественно сражался, он сильный – просто выучки не хватило. К тому же я взял преимуществом в весе и многолетним опытом. Победа досталась мне нелегко; я уважаю своего противника-рыцаря, а нанесенное оскорбление готов забыть.
– Но при одном условии: в лодке будешь сидеть рядом со мной, согласен?
– Согласен.
– Давай руку.
Дал.
А мама:
– Видишь, какой пан доктор добрый, поблагодари его и слушайся каждого слова…
Лодка считается в усадьбе крепкой и надежной, рыбак – гребец опытный, ну а я – автор книжки «365 способов уберечь любимое чадо от несчастных случаев в будни и праздники». К тому же я плаваю, как Валасевич или Кусочиньский[12].
Остается только выяснить кое-что: какая погода, нужен ли свитер, а творог, а панамки от солнца, устойчива ли лодка, управлюсь ли с эдакой оравой, и беспрекословно, и точно к обеду, не то будут волноваться, и больше уже никогда, никогда, до седых волос и лысины…
Доверились мне мамы, тети, бабушка. Премного им благодарен.
Но тут еще одна, новая серия вопросов: брать ли футбольный мяч, скаутский ножик, альбом с марками…
– А собаку можно взять? Ведь ей нет четырнадцати лет!
Я в этой суете и кутерьме – хладнокровный вождь, оплот и провидец. Держу ситуацию под контролем – кто с кем в лодке, кто на носу, кто у руля. Воду не пить, через борт не перегибаться. Прошу взять запасные штанишки для младших членов экипажа. И шепотом рекомендую мальчикам сходить «на всякий случай».
Дошкольник заупрямился: он уже был, ему не надо.
Интересуюсь:
– Все сделал?
– Да.
– Покажи язык.
Не показал – предпочел сходить еще раз.
Девочки поломались – они, мол, взрослые и вообще эфирные создания, но тоже сходили «на всякий случай».
Embarquement[13]. Считаю: один, два, шесть, восемь. «Хоть волны воют и грозят…»[14]
Улаживаю мелкие недоразумения: эта не хочет сидеть рядом с тем, этот не хочет сзади.
Лодка слегка качнулась. Девчушка – рядом со мной, дошкольник с палкой предпочел бы (робко) подальше от меня. Гудок (свисток). Трогаемся. Плывем. Машем. Тишина.
Она (та, чья тетя была за границей) обиделась всего дважды и сейчас первой нарушила полную тишину:
– Пан доктор, он наклоняется, он упадет в воду! Пан доктор, он брызгается!
И тут – ужас-ужас! – дошкольник показал ей язык.
– Начинается?! Вот погоди, скажу твоей маме! Я же говорила, я знала, что так будет. Больше с нами не поедешь! Он брызгается!
До этого дошкольник спокойно водил палочкой по воде, теперь шлепает от души.
– Видите, что он делает? Ах, он мне все платье… Я не хочу здесь сидеть.
Говорю дошкольнику строго:
– Не брызгайся.
А она:
– Отберите у него эту палку!
Я ей, тоже строго:
– Не командуй, я сам знаю, что мне делать.
А дошкольник, разумеется, продолжает загребать своей палкой. Интересуется:
– Ты сколько раз скажешь?
– Что сколько раз?
– Ну чтобы я не брызгал?
– Не понимаю.
Нетерпеливо:
– Сколько раз скажешь, а потом дашь мне пенделя, дашь по лапам – один раз?
– А-а, вон ты про что. Три раза скажу, я всегда так.
– А то, что ты уже сказал, считать?
– Ну да.
Легонько ударил палкой по воде и спрашивает:
– А это считается?
– Нет, легонько можно.
Она недовольна, хочет пересесть. Лодка слегка накренилась, маленькая соседка крепче сжала мне руку. (Это был единственный инцидент.) И опять сосредоточенная тишина.
Тишина. Виды. Сменяющие друг друга пейзажи. Плеск. Вода, сверкание, голубизна. Зелень, песчаные берега. Плывем.
Я улыбаюсь. Управлюсь ли с эдакой оравой? А впрочем, с чем тут управляться? Человек – тихое, доброе, спокойное, милое, немного наивное существо, если не дразнить, не обижать, не подстрекать, не принуждать. Даже эти двое сидят сейчас как паиньки.
