Длинный список наказаний, обрушившихся на мир за множество проступков.
Голод за неуплату десятины, нашествие зверей за пустые клятвы, изгнание за идолопоклонство.
Раздел e гласил:
Меч войны приходит в мир
за задержку правосудия.
Комментарий раввина Овадьи Сфорно подкрепил это цитатой из книги Левит: « Меч, совершающий отмщение за завет».
Кто-то, кто хочет навести порядок.
Завет — соглашение — чтобы все исправить.
Раскрывая нераскрытые убийства?
Или совершить новые — очистительную чуму?
36
Рассматриваемые через призму мстительного правосудия, статьи приобретали иной оттенок.
Лазерная хирургия женщин. Газетные сообщения о двух убитых женщинах.
Лазер, очищающее оружие — инструмент очищения ?
Неужели какой-то безумец использовал древний текст в качестве обоснования своего личного представления о справедливости?
Или еще хуже: негодяй, просто хвастающийся?
Джереми пролистал розовую книгу и уставился, не понимая, на еврейские буквы. Может ли быть еврейская связь со всем этим? Кто-то хочет, чтобы он думал, что она есть?
Это напомнило ему отрывок, который он прочитал много лет назад, в колледже.
О Джеке Потрошителе. Ненормальный профессор психологии, стремясь к релевантности, включил в свой список для чтения реальный криминальный рассказ об убийствах в Уайтхолле, утверждая, что он иллюстрирует садистскую психопатию лучше любого учебника.
Попытки добиться релевантности, как правило, были глупым занятием, и Джереми считал эту работу еще более неоправданным упрощением: множество домыслов, теорий, которые невозможно доказать или опровергнуть, страницы кровавых фотографий.
Но сейчас мне на ум пришла одна конкретная иллюстрация. Гравюра-репродукция граффити, нацарапанного мелом на черной кирпичной стене в лондонском Ист-Энде. Послание, оставленное на месте убийства проститутки —
что-то о том, что «Jues» не обвиняют ни в чем. Оригинальный текст был стерт, и какой-то полицейский констебль набросал его по памяти. Гравёр опирался на своё воображение.
Потрошитель творил свое дело в трущобах, населенных преимущественно евреями, и общепринятой интерпретацией каракулей была попытка возложить вину на и без того не вызывающую доверия этническую группу.
По словам Бернарда Каплана, Центральная больница когда-то была запятнана антисемитизмом.
Убитые девушки в вырезке были англичанками.
У Джереми закружилась голова, он закрыл книгу и поехал обратно в больницу.
Осло, Париж — Дамаск через Берлин. Сирийская столица наверняка была местом, враждебным к евреям. И нигде ненависть к евреям не цвела так полно, как в Германии. Направлял ли его Артур в определенном направлении?
Артур и другие? Тина Баллерон нисколько не удивилась, услышав о конвертах.
Так что, возможно, статьи были не перепиской убийцы, а именно тем, о чем он изначально догадался: одним из доверенных лиц Артура, выполнявшим поручения старика.
Приведя его к древней еврейской книге.
Единственным членом CCC с еврейской фамилией был Норберт Леви, и во время первоначального поиска Джереми не было найдено ничего, что связывало бы профессора инженерии с убийствами. Возможно, ему просто нужно было копнуть глубже.
Он нажал на педаль газа, ехал слишком быстро по скользким от масла и дождя улицам, нашел дорогу к стоянке врачей, быстро припарковался. Выскочив из машины, он поспешил в свой кабинет.
Конкретное задание. Это было приятно.
Он едва успел повесить пальто и включить компьютер, как позвонила Анджела.
«Мне нужно приехать».
"Прямо сейчас?"
«Да, можно? Пожалуйста?»
"Ты в порядке?"
«Я не хочу говорить об этом по телефону. Вы свободны? Пожалуйста, скажите, что вы свободны».
«Я», — сказал Джереми.
«Я сейчас приду».
Она ворвалась в черную блузку, заправленную в брюки цвета хаки, и кроссовки.
Ни пальто, ни стетоскопа. Волосы были небрежно завязаны сзади, и свободные пряди развевались в разные стороны. Глаза были воспалены, щеки в слезах.
«Что это?» — спросил Джереми.
Она сверкнула улыбкой, от которой ему стало дурно. Чистое поражение. Когда слова вырвались наружу, ее голос был сдавленным.
«Я такой, такой глупый».
Дигроув приставал к ней. Жестко.
Это произошло только что — тридцать минут назад — в кабинете хирурга.
С тех пор она сидела в шоке в женской раздевалке и наконец нашла в себе силы позвонить Джереми.
Диргров тщательно все подготовил, пригласив ее обсудить последствия операции аортокоронарного шунтирования.
Доктор Риос, вам как практикующему врачу следует это знать.
Когда она появилась, он тепло, но формально поприветствовал ее, остался за своим столом и указал на журнальные статьи, которые он разложил для нее в аккуратный, перекрывающий ряд. Закладки обозначали страницы, которые он считал заслуживающими внимания.
Когда она села, он начал читать ей лекции об уходе за пациентами, а затем попросил ее взглянуть на одну статью. Его галстук был туго завязан, и от него пахло свежевымытым душем. Когда Анджела начала читать, он вышел из-за стола, устроил представление, разглаживая сшитые на заказ белые халаты и свежевыглаженные халаты, висевшие на деревянной вешалке рядом с журчащим аквариумом с соленой водой.