С. С. Часто повторяют фразу Булгакова “Рукописи не горят”. А партитуры горят? Вопрос, разумеется, не буквальный. Вы сохраняете то, что вами же было отбраковано при работе над конкретным сочинением?
Г. К. Нет, почти нет. Однако иногда пользуюсь тем музыкальным материалом, который когда-то написал для того или иного спектакля, предположим, Роберта Стуруа. Эти спектакли отжили свое, почти позабыты. И если мне кажется, что какой-то материал или тема сегодня могут прозвучать актуально, я возвращаюсь к ним и использую. Может быть, это связано и с тем, что с возрастом, с жизненным опытом появляется уверенность в себе или, к сожалению, даже самоуверенность, на второй план отходит фантазия, смелость, желание рисковать, вот и прибегаешь к наработкам. К тому же раньше я столько не писал, а сейчас приходится заканчивать одно сочинение и тут же начинать следующее. И это бесконечный процесс, а работать в ущерб качеству не хочется.
С. С. Прочитала, что вы мечтаете написать произведение, которое бы по форме, по содержанию, по пронзительности хотя бы отдаленно напоминало последние песни Шуберта. То есть вы стремитесь к тому, чтобы прийти к совершенной прозрачности, чистоте, к тому, чтобы звучала одна струна, одна важная вам тема?
Г. К. Я это называю сложной простотой. Сложную музыку я никогда не писал, и на протяжении нескольких последних десятилетий двигаюсь не в сторону уплотнения, что обычно свойственно композиторам, а в сторону упрощения, и ничего с этим не могу поделать. Да, у меня действительно есть это непонятное желание довести сочинение до предельной простоты, но это совсем не значит, что его потом легко исполнить. Напротив, чем оно проще, тем труднее приходится исполнителю. Казалось бы, и репетициито не нужны, можно с ходу с листа все сыграть. А потом выясняется, что проблем даже больше, чем при исполнении технически сложной музыки.
С. С. В каких-то старых своих программах я грешила всякого рода играми. Рискну задать вам игровой вопрос. Если бы вы были музыкальным инструментом, то каким?
Г. К. Я начал со слов Пушкина и, с вашего позволения, закончу строчкой из Омара Хайяма: “Ад и рай – это две половинки души”. Мне хотелось бы быть инструментом, который находится на границе ада и рая, полностью не принадлежа ни одной стороне, но стремится в рай. Существует такой инструмент?
С. С. Надо подумать. Гия, вы считаете, что это эпилог, а у меня еще есть вопрос на постскриптум. Как по-вашему, что такое вдохновение и от чего оно зависит?
Г. К. Боюсь, прозвучит слишком тривиально, но, по-моему, вдохновение – это труд. Неимоверный труд. И отпечаток красоты в душе человека… Я завидую людям, которые знают, что такое вдохновение. Я не знаю. Чгитем[29].
С. С. Спасибо. Мадлобт[30].
Сочинения Гии Канчели:
“Светлая печаль”.
“Малая Данелиада”.
Симфония № 4 “Памяти Микеланджело”.
Симфония № 5 “Памяти родителей”.
Симфония № 7 “Эпилог”.
“Оплаканный ветром”.
“Музыка для живых”.
“Стикс”. Концерт для альта, хора и оркестра.
Музыка к фильмам “Мимино”, “Слезы капали”.
