И. А. Кажется, нет. Слишком велика сила исходящей от картин пластической энергии. Смею думать, что, несмотря на многие и многие десятилетия, проведенные в музее, я не потеряла способности воспринимать то излучение, связанное с художественными работами, которое, на мой взгляд, без всякой мистики, обязательно существует в музее.
С. С. А мистика все-таки есть, хотя вы в нее не верите?
И. А. Да, в мистику я не верю, но какая-то энергия, которой нет объяснения, действительно существует. Знаете, есть такое понятие, как музейная усталость. Человек пришел, довольно поверхностно пробежал через залы, но буквально через двадцать – тридцать минут он, не понимая причины, чувствует усталость. Он не знает, что хотя он смотрел вроде бы не очень внимательно, но на него пристально посмотрело художественное произведение, какая-то картина или скульптура. Вот что дает эту энергию. На вас наваливается время. Наваливается история – от Древнего Египта до нашего времени. Это мир, в который погружаешься, когда входишь в музей. Особенно если в нем никого нет.
С. С. Для меня очень дорого ваше убеждение в том, что музыка каждый раз звучит по-новому в зависимости от того, кто ее исполняет и в каком вы настроении. Вы рассказывали, как в Париже вам однажды прислали билеты на концерт Караяна, дирижировавшего Пятую симфонию Чайковского, и вы даже расстроились, сказав: “Боже мой, да я же знаю ее наизусть”. Но, придя на концерт, услышали эту симфонию совершенно по-новому, словно это было другое произведение…
И. А. Да, потрясена была! Это удивительно!
С. С. Дорогая Ирина Александровна, мы говорили сорок минут, но у меня ощущение, будто я, по вашему же выражению, сняла только первый слой. Я могу столько же и еще столько же проговорить с вами и все равно не наговорюсь, а главное, каждый раз столько у вас узнаю. Спасибо огромное за то, что вы есть и что были сегодня героиней программы “Нескучная классика”.
И. А. Спасибо вам!
