Анна стала искать телефон, и Кора, тут же поняв, что ей нужно, направилась в другую сторону:
– Я вам наберу?
– Я на беззвучный поставила.
Они вели поиски параллельно. Анна двигалась проворно, пробегая глазами по всем уголкам квартиры.
– Нашла! – крикнула Кора.
Анна подлетела, взяла телефон и облегченно вздохнула: там внутри была вся ее жизнь. Со страхом она взглянула на экран. Сообщение от Хавьера: грустная рожица. Три неотвеченных вызова из клиники. И больше ничего. Гвидо недоступен, отец не берет трубку – ни на домашнем, ни на мобильном. В клинике ответила Джильола:
– Анна, ты куда подевалась?
– Я дома была.
– Я тебе не знаю сколько раз звонила!
– Где дети?
– Здесь.
– Я еду.
– Анна!
– Да?
– Ты с отцом говорила?
– Нет. А что, что случилось?
– Случилось то, что я не могу его найти.
– Ну я еду, еду.
Она побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки. Запыхавшись, забралась в машину, приоткрыла окно, – и словно ледяным лезвием полоснуло по лицу, рассекая его надвое. В голове промелькнули картинки из телевизора: Гвидо в рубашке. В такой-то холод? Нет, снимки старые; вероятно, за ним уже давно следили.
Анна снова попыталась дозвониться до Гвидо и отца. Безрезультатно. Она настороженно вышла из машины. В клинике на первый взгляд все было тихо, в опустевшем саду меж пальм и олеандров царило умиротворение. Да и в холле тоже атмосфера была спокойная: две женщины листали брошюрки, уборщица натирала пол. За стойкой – новая девушка, рыжие волосы убраны назад. Анна подошла.
– Я Анна Бернабеи, – прошептала она.
– Супруга главврача?
Светло-коричневые веснушки все ровные, аккуратные, похожи на россыпь звезд. Голливудская улыбка.
– Да.
– Чем могу быть полезной, синьора?
– Где Джильола?
– Джильола Капотонди?
– Да.
– Минуточку.
Девушка набрала номер на стационарном телефоне, но Анна ждать не стала, а тут же сразу поднялась на второй этаж на лифте. У Гвидо было заперто, и она постучалась к Джильоле. Никто не отозвался. Она прислонилась к стене, словно пытаясь стереть со спины ощущение дискомфорта. Нужно успокоиться, подумать. Неожиданно из-за угла, держась за руки, вынырнули ее дети. Они показались ей ужасно маленькими – два крошечных создания, сцепившиеся пальчиками. Наталия была с соской и завитыми волосами. Анна вспомнила вчерашнее странное сообщение. У нее все вылетело из головы, утром даже не позвонила узнать насчет детей. Который сейчас час? Она понятия не имела.
Дети не побежали ей навстречу, а шли неуверенно, настороженно. Анна тоже не спешила, чтобы не пугать их. Потом увидела Марию Соле, которая следовала за ними чуть позади: волосы убраны назад, шпильки цокают по гладкому полу. Когда они приблизились к Анне, Габриеле хотел уже броситься к ней, но Мария Соле придержала его за плечо.
– Милый. – Анна чмокнула ладонь и послала ему воздушный поцелуй, а он, поймав его на лету, положил в карман.
– Мама, – прошептал он.
Наталия отступила, повиснув на рукаве Марии Соле. Габриеле шагнул вперед, обхватил материнские колени.
– Здравствуйте, – сказала Мария Соле.
Наталия не спускала с нее глаз, держась за ее палец. Мария Соле улыбнулась.
– Где мой муж?
– Возникло непредвиденное дело, ему пришлось уехать.
– Вы знаете, когда он вернется?
Мария Соле молча посмотрела на нее. Чуть погодя она сказала:
– Пока неизвестно. Но надеемся, что при первой же возможности.
Присев на корточки, она обратилась к малышке:
– Да, деточка?
Наталия безудержно расхохоталась и выронила соску, которую Мария Соле невозмутимо подняла и сунула в карман.
– А где мой отец?
– Не знаю, синьора.
– Анна.
– Да, Анна, конечно.
– Ну что, пошли? – спросила Анна у дочери, продолжавшей зачарованно глядеть на Марию Соле. Та застыла с выражением безмятежности на лице, словно этот день был самый что ни на есть обычный. Разве она не участвовала во всей этой истории? Анна чего-то не расслышала?
– Не желаете забрать вещи детей? – спросила Мария Соле.
– Какие вещи?
– Платьица Наталии, с
Наталия снова расхохоталась. Анна никак не могла понять, откуда взялась вся эта ее веселость.
– Да, конечно.
