– Она утверждает, что Мария Соле фабриковала результаты анализов, чтобы оформить страховку. Ты знал? – Гвидо утвердительно прикрыл глаза, и Анна вскочила, уперла руки в бока: – Боже, Гвидо, ну это уже слишком!
– Знаю, знаю, ты права. Но это все твой отец. Я тебе говорил, что его понесло.
– Папа это придумал?
– Нет, идея Марии Соле, и она сама все организовывает. Фальшивые документы, работа с клиентками. И доход ей идет. Но Аттилио в свою очередь был уверен, что может всем подряд имплантировать старье.
– Но почему Мария Соле предложила провернуть такое с дочкой Боргоньи?
– Это просто глупая ошибка, недосмотр. Она не знала, кто это, а Аттилио не потрудился предупредить.
Гвидо снова набросился на свою ногу.
– Прекрати! – крикнула Анна.
– Ты мне объясни. Я не понимаю, почему она вдруг передумала, почему хочет забрать заявление?
– Из-за меня.
– Из-за тебя? Но ведь вы даже не были знакомы!
– Она говорит, если будет расследование в отношении тебя, то поплачусь за это я. Если бы папа был жив, тогда другое дело. Без тебя клинику придется закрыть. Похоже, Аттилио был ей очень дорог, и я, как следствие.
– У тебя точно есть ангел-хранитель, Анна.
– Я уверена, что у нее были отношения с папой. Достаточно серьезные. Ты об этом слышал?
– Об этом все слышали, – пожал плечами Гвидо.
– И я думаю, что у папы были отношения с Джильолой.
– Возможно.
– А что насчет Марии Соле?
– В каком смысле – что насчет Марии Соле?
– Боргонья утверждает, что за такой проступок Аттилио должен был бы уволить ее.
– Да ну!
– Ну, я как раз ее тут понимаю. Непростительная ошибка. Наверное, что-то у него с Марией Соле было.
Гвидо отшатнулся:
– Исключено! Абсолютно! Как тебе такое в голову пришло? Она ему в дочери годилась!
– И?
Гвидо продолжал водить рукой по покрывалу, пальцы чертили идеальные полукружья.
– Мария Соле. Нет, невозможно, – все повторял он, как будто убеждая сам себя.
– Но и Боргонья, и Джильола этого не исключают.
– Серьезно?
– Да, и он, кажется, оплатил ей курсы в Лондоне. С проживанием и питанием. Это уж чересчур. И я согласна с Джильолой. Такого специалиста сейчас найти несложно, не было никакой необходимости отправлять ее на обучение. Да еще и новое отделение ей подарить.
Гвидо отодрал еще корочку, и на этот раз показалась капелька крови.
– Оторвал бы к чертям ногу!
– Тебе не кажется, что он слишком много средств в нее вложил?
– Ну, ты еще учти, что у этой истории со страховками второй смысл может быть. Думаю, Боргонья твоего отца всю жизнь ждала. Затаила на него злобу, и, похоже, не напрасно. Заявить на меня – это способ наказать его.
– А знаешь, я их однажды видела.
– Кого?
– Отца с Марией Соле.
– Где?
Анна поднялась, взяла с кровати плед. Сложила его вчетверо, с маниакальной точностью соблюдая параллельность линий.
– На светофоре, – ответила она, подумав. – Они были в машине, Мария Соле за рулем. Спорили. Вернее, нет, говорила она, только она.
– Ну, у них были достаточно доверительные отношения.
– Казалось, они пара.
– ?!
– Он погладил ее по щеке.
– Погладил?!
– Да.
– А потом?
– Потом, – твердо заявила Анна, – зажегся зеленый.
Гвидо встал, прошелся. Взял с тумбочки стакан из-под воды и, хоть там ничего уже не оставалось, поднес его ко рту, вытряхивая последние капли.
– И еще, когда она сегодня пришла, я заметила, у нее на браслете золотой фунт висел.
– И что?
– У папы таких мешок был. И у Боргоньи есть браслет с такими фунтами.
Гвидо не отвечал; лицо суровое, печальное.
– О чем думаешь? – спросила Анна.
– О том, что ты мне сейчас сказала.
Гвидо сделал еще несколько шагов и резко свернул в ванную, дверь не закрыл. Зашумела вода – наверное, пьет. Анна откинулась на кровати, заложила руки за голову. Вздохнула. Теперь она уже почти не сомневалась, что у отца с Марией Соле был роман. Вспомнилась сцена в парке: не должен ли был Аттилио в тот день вести детей гулять? Не ради него ли там была Мария Соле? И потом, эта шпилька у него на прикроватной тумбочке. Да, мысль о том, что Мария Соле крутила с отцом, переставала казаться дикой. И что Боргонья тоже. Да кто знает, сколько их там еще. Ее отец был обычным мужчиной, из плоти и крови.
Из ванной донесся шум. Гвидо сплевывал, кашлял, потом дважды спустил воду. Его рвало. Анна вскочила и заглянула к нему:
– Все хорошо?
Гвидо, сидевший в обнимку с унитазом, предупреждающе поднял руку. Анна отступила, подождала у порога. Снова зашумела вода. Вероятно, теперь он чистил зубы. Вернулся с посеревшим лицом, глаза слегка покраснели.
– Мне кажется, у тебя кишечная инфекция.
– Я аспирин выпил на голодный желудок. Не надо было, с этим чертовым гастритом.
– Теперь получше?
– Немного, – улыбнулся Гвидо. Потом встал у окна, скрестив руки на груди и глядя в небо. Там еще виднелись слабые отсветы заката. Гвидо стоял не шевелясь, не моргая.
Пришел Габриеле, поглядел на родителей и, забравшись на кровать, ухватил Анну за локоть:
– Мама, идем!
– Куда?
– Идем! – Сын мелкими шажками пошел к двери, обернулся: – Идем!
Анна поднялась с кровати, и Габриеле взял ее за руку и повел.
– Гвидо, я тебе ромашку заварю.
