Деймон нагнулся, чтобы поднять пакет с пола и раскрыл его. Я посмотрела внутрь и радостно ахнула, раскрыв рот.
– Голубика! Как много! – сдержалась я, чтобы не вскрикнуть от радости.
– Да. Сейчас мы будем делать пирог. Вперед на кухню.
Мама часто баловала нас пирогом из голубики, а ягоды всегда доставал отец. Я так часто делала его с ней, что запомнила весь рецепт наизусть.
Когда Деймон скрылся на кухне, чтобы помыть ягоды, я посмотрела на Эльвиру, которая все время после своего приезда молчала и оглядывалась по сторонам.
– Он уже уехал, – строгим голосом сообщила я, скрещивая руки на груди. Так демонстрировала Эльвире свое недовольство. Она уловила мое состояние и с виноватым выражением лица приблизилась ко мне, чтобы обнять.
– Прости, я не сдержалась, – пробубнила она в мое плечо.
– Что значит не сдержалась? – прошипела я, округлив глаза от удивления, отстраняясь от нее.
– Это было хорошей возможностью оставить вас вместе, – настаивала она на своем.
Я вздохнула, успокаивая себя. Знаю, что в помыслах Эльвиры нет ничего ужасного. Она не сделала ничего, что могло угрожать моей жизни. Но, увы, Эльвира не понимает, что находясь с ее братом наедине, мне становится еще хуже, чем, когда остаюсь одна и думаю о нем, о нашем прошлом и о том, что мы потеряли и с чем не справились. Эльвира знает о моих крепких чувствах к Эдварду, но она еще не уяснила, насколько мне теперь больно находиться рядом с ним. Она не понимает, какого это потерять близкого человека от рук любимого мужчины. Эльвира не знает, что такое отцовская любовь и каково мне было узнать, что его убил тот, кого я люблю и кому доверяла.
Как бы зла я не была на Эльвиру, но этого лично в слух проговорить не смогу, поскольку это слишком обидная правда, которая ее надломит и, возможно, отдалит от меня. Эльвира считает, что моя любовь к Эдварду сильнее всякой ненависти и обиды, и что она перевесит все, если я буду чаще оставаться с ним наедине. Но это не так и я понятия не имею, как донести до нее тот факт, что нам с Эдвардом уже не по пути.
– Эльвира, больше не делай так. Я хочу отвыкнуть от него. Я не хочу проводить с ним время, – только и проговорила я, сдерживая злость.
Ее лицо оставалось непроницаемым. После моих слов даже чувство вины Эльвиры улетучилось. Она уловила мои чувства, исходящие из глубины души, которые я все никак не могу растоптать там.
– Ты уверена в этом?
– Нет, – честно выпалила я. Чем больше я вру, тем сильнее начинаю тонуть в этом болоте лжи. – Но я все равно буду придерживаться своего первоначального решения.
– Этой установкой ты только губишь себя.
– Хватит. Мне не нужна ничья помощь, чтобы решить, как относиться к Эдварду. Мы больше не будем поднимать эту тему.
Я осталась в доме Эльвиры и Деймона до самого вечера. Пока Джейн спала, ее родители успели помочь мне с пирогом, и как только я засунула его в духовку, она проснулась.
Эльвира все это время выглядела расстроенной. Деймон это видел и постоянно ободряюще поглаживал ее по плечам и целовал в висок. Он не понимал, почему его супруга в таком состоянии, а Эля могла лишь улыбаться и убеждать, что с ней все в порядке и у нее просто внезапно поникло настроение. Ведь эта форма эмоции такая непредсказуемая штука, и оно в любое мгновение может рухнуть даже без причины.
Мы с Эльвирой изредка сталкивались взглядами, когда она оправдывалась перед заботливым Деймоном, и я сама расстраивалась, рассеянно замешивая тесто.
Задумывалась о том, нужно ли мне извиниться перед Эльвирой за свою резкость. Обстановка между нами пробуждала внутри меня ту простосердечную Эллу, которой хотелось, чтобы всегда были только улыбки и радость. Поэтому ей необходимо разогнать грусть с лица каждого любыми способами.
У меня была привычка извиняться по любому поводу, когда я чувствовала вину, пусть даже незначительную. В какой-то момент мои привычки изменились, и вот я даже сейчас не чувствую себя виноватой, а лишь считаю, что мне лучше примириться с Эльвирой и не оставлять эту ситуацию при таком шатком положении. В какую бы безразличную и холодную я сейчас не превратилась, но близкие мне люди всегда должны улыбаться и не погружаться в печаль хотя бы из-за меня.
