Неспящая [=Кикимора] полностью

— Да не секрет. Он принадлежит к старинному роду землевладельцев и создателей тарков. Он с юности на службе, которая борется с этими самыми сторонниками всеобщего беспорядочного равенства. Задача службы — вернуть традиционное равновесие в оба мира, свой и наш. Райда здесь выслеживает своих земляков и тех, кого они тут привлекли в помощники. Его зона ответственности — Питер и окрестности… Вы, кстати, статистику заболеваемости ККМР по регионам мира давно смотрели?

— Недавно, — отозвался Эрик. — В некоторых местах резко на спад идёт уже почти год. Но не у нас.

— Вот именно. Потому что в тех самых некоторых местах коллеги Райды в последнее время довольно удачно вылавливают мятежников. А здесь всё никак не поймать, — усмехнулся Никита. — Недавно стало известно наверняка, что главарь местных отлучённых в дружине служит. Но у вас тут народу, пока всех проверишь…

— Ты хочешь сказать, что в моей… в нашей дружине служит какой-то там «пограничник», у которого карманы набиты тарками?! — возмутился Карпенко.

— Да, — подтвердил Никита. — Сначала он сам людей в кикимор превращает… ну, с помощниками, разумеется. Потом их якобы ловит. А сам тем временем подыскивает для своих сородичей-единомышленников подходящие качественные футляры…

— Поймать бы, да башку ему свинтить, — разозлился Виталий.

Корышев кивнул:

— Всё верно: главная задача — остановить их. Везде остановить, чтобы прекратилось бесконтрольное появление новых кикимор. А тем, кто уже болен, надо просто помочь нормально жить. Обратной трансформации не бывает, к сожалению.

— Ладно, — Эрик переглянулся с Виталием. — Мы это обсудим позже. А сейчас мне надо вернуться к Веронике… Лада, не забывай мне звонить, пожалуйста.

— Ну, что, по кольцевой или через центр? — спросил Никита, притормозив на повороте.

Это было первое, что он произнёс за всё время нашего пути с дачи Виталия до Питера.

— Мне всё равно, — честно ответила я. И это тоже было первое, что я произнесла. — В центре, должно быть, мосты разведены.

— Даже если так, то скоро уже сведут. Поехали, — Никита решительно свернул на Выборгскую набережную.

Мы снова замолчали, и через некоторое время я почувствовала, что с моей стороны это уже не очень-то вежливо.

— Извини, что выдернула тебя из тёплого места. Но мне больше некого было просить.

— Ты всё правильно сделала, — кивнул Никита. — Вряд ли кто-то знает о чёрных кикиморах больше меня. Ну, по крайней мере в радиусе пары сотен километров.

— Только я не поняла: ты совсем недавно говорил мне, что не раскрываешь чужие секреты…

— Мне разрешили. Более того, поручили всё прояснить. Если бы не случилось кризисной ситуации, и ты бы меня не позвала, Райда послал бы меня к вам буквально сегодня-завтра.

— Почему?

— Потому что ты его отшила, — пояснил Никита с лёгким упрёком. — А ему сейчас очень нужны неформальные контакты с теми, кто связан с дружиной, и на кого можно положиться. Если уж не ты, Авва, то тогда только Айболит. И если верить тому, что говорят о Малере, а я этому верю, он не откажется помочь.

— Он-то, пожалуй, не откажется. Только я не оставлю Эрика наедине с Райдой. Ни в коем случае!

— Имеешь основания, — кивнул он. — Я тебя понимаю.

— Я должна извиниться перед тобой за мои слова в последний раз. Теперь я знаю, в смерти Макса ты не виноват.

Никита пожал плечами:

— Моя невиновность, прямо скажем, в глаза не бросается. Так что я не обиделся. Понятно было, почему ты всё это мне наговорила. Но ты разобралась, это главное.

Мы доехали до Троицкой площади. Никита не стал вставать в очередь с самыми нетерпеливыми автомобилистами, ожидающими сведения моста. Он свернул и припарковал машину в узком кармане вдоль сквера.

— Пускай ломятся, мы успеем, — проговорил он, выключая двигатель. — Пока воздухом подышим. Давно я белой ночью не гулял у Невы. А ты?

— Да.

— Что «да»?

— Тоже. Давно не гуляла. Не помню уже, когда.

— Ну вот, будет случай.

Случай этот был мне совершенно ни к чему. Но раз уж и правда он подвернулся, пройтись по воздуху не помешало бы.

Мы вышли из машины и побрели к Неве. И Троицкий, и Литейный, и Биржевой были ещё разведены. Идеальный вид.

По небу быстро двигались небольшие и лёгкие облака. Мы стояли у парапета, смотрели на изящно подсвеченный Троицкий мост, на кружевные силуэты фонарей на светлом июньском небе. А вот погода была совсем не летняя. Никита поднял воротник своего короткого шерстяного пальто и глубоко сунул руки в карманы. Мне же поднимать было нечего, и я просто ёжилась на ветру.

— Замёрзла? — буркнул Никита, бросив на меня взгляд. — Надень мой бушлат…

Он хотел расстегнуться, но я возмутилась:

— Ещё чего?!

— Ну, хоть просто прислонись ко мне, теплее будет.

— Только без рук, пожалуйста!

Он сокрушённо покачал головой:

— Не бойся ты меня, не укушу. Странная ты.

— На себя посмотри! Куда уж страннее: то сноб, хам, враль, ворюга, а то добряк, сама отзывчивость, любезность и Чип с Дейлом в одном флаконе…