Неспящая [=Кикимора] полностью

Вероника билась и изгибалась, колотилась головой о подушку, а пятками о доски пола, выла, хрипела и стонала. Мужчины стояли над ней в полной растерянности. Наконец, Карпенко, хмель из которого уже выдуло напрочь, очнулся и подскочил ко мне:

— Ты как, сильно ушиблась?

— Да ерунда, — я ухватилась за руку Виталия и поднялась на ноги.

Подойдя к Эрику, я встала рядом и тронула его за плечо:

— Ты говорил, тебе надо увидеть своими глазами… Вот, смотри внимательно. Это и называется чёрный кокон.

Эрик ничего не ответил, только обнял меня за плечи и притянул к себе. Потом отпустил меня и спокойно сказал:

— Идите, ребята, отсюда. Я посижу, присмотрю.

— Нет уж! — решительно возразила я. — Лично я не представляю её силы в таком состоянии, и как долго это будет продолжаться. Так что сидите-ка с ней оба на всякий случай и ещё какие-нибудь путы под рукой держите. А я сейчас попробую связаться с человеком, который может нам помочь. Он всё об этом знает.

Давно перевалило за полночь. Мы все сидели на веранде вокруг стола и слушали нашего гостя, который очень оперативно примчался на помощь.

Никита Корышев спокойно, очень тщательно подбирая слова, рассказал всё то же самое, о чём я пыталась поведать Эрику в кафе. Но одно дело, когда бестолковая племянница лопочет какой-то вздор, и совсем другое, когда на твоих глазах девушка только что умерла, вроде бы окончательно и бесповоротно, а через несколько часов так же бесповоротно воскресла, едва не разнеся к чертям скромный садовый домик семьи Карпенко. Как оказалось, вот в этом втором случае рассказ о тех же самых чудесах оказывает на слушателей совершенно другое впечатление. Эрик и Виталий слушали Никиту серьёзно и внимательно. Не верить его словам у них больше не было никакой разумной причины. Тем более, что между ними за столом сидела Вероника, закутанная в шерстяное одеяло. Бедняжка уже немного оправилась от приступа, сопровождавшего её воскрешение, начала соображать, но её сильно знобило, она не могла согреться, набросила одеяло даже себе на голову. Лица её было совсем не видно, только полные слёз глаза в ужасе смотрели на Корышева, пока он говорил.

— … Ну вот, что знал, рассказал, — подытожил Никита. — Спрашивайте, если что-то не поняли. А ты, рыжая, не бойся. Теперь полегче будет.

Вероника только обречённо покачала головой.

— Будет, будет, — кивнул Никита. — Я знаю, я через это прошёл. Всё прошлое, всё, что сильно болело, оно… оно как бы в архив уйдёт. Даст немного вздохнуть.

— Значит, ты несколько лет дурил дружину? — подал голос Карпенко. — И никакая у тебя не вторая группа?

— Строго говоря, да, — согласился Никита. — Не вторая. Пока у меня была реальная вторая группа, я послушно сидел в интернате, сходя с ума от скуки и безнадёги. А чёрная кикимора — она вне групп. Выход из чёрного кокона проходит через физиологические реакции, характерные для первой группы. А когда всё отбушует, владеть собой становится легче. На полное примирение с организмом требуется время, но потом можно сравнительно сносно жить. Наступление коконов становится предсказуемым, и можно так приспособиться, что даже убедить дружину, комиссию и суд, что тебе можно гулять на свободе.

— А как у тебя прошёл выход из… из чёрного кокона? — спросил Эрик.

— Рядом со мной в тот момент не оказалось таких бдительных, опытных и заботливых близких, — Никита слегка улыбнулся Веронике и стал очень серьёзным. — У меня всё было по-другому. На моих руках кровь. И много. Если можно сейчас не трогать эти подробности, я был бы очень вам признателен.

— Конечно, не будем. К чему сейчас это трогать? — согласился Эрик. — Ты скажи, Никита, я правильно понял, что все эти процессы не случайны? Нет смысла исследовать болезнь и искать естественную причину, потому что её нет?

— Верно. Причина того, что люди назвали ККМР, совсем не там, где эту причину предполагают искать. Вирусы и бактерии ни при чём. Также ни при чём излучения, плохая экология, опасная фармакология, генетические мутации…

Карпенко вскочил на ноги, стукнув кулаком по столу, а потом отфутболил табурет куда-то в сторону и прорычал:

— … а магические манипуляции и заклинания, которые производят засланцы из параллельного мира! Супер-объяснение!

Он отошёл к мойке, повернулся к нам спиной, но всё равно было слышно, как он матерится себе под нос.

— Виталик, не кипятись, — окликнул его Эрик. — Лучшего объяснения у нас, судя по всему, нет и не будет. Да, Никита?