Неспящая [=Кикимора] полностью

— Да потому что жители пограничья не о нас здешних заботились, а о себе любимых, — пояснил Никита. — Они там тоже рождаются с обыкновенными организмами, а кикиморами становятся позже, обычно в ранней юности. И доступно это, кстати, не всем подряд, а избранным. Даже деньги мало что решают, нужен особый общественный статус. Но просто удлинить кокон и замедлить старение недостаточно. Ведь какой смысл жить долго, если ты почти всю эту долгую жизнь проспишь? Жизнь за окном меняется, и чем ты больше спишь, тем стремительнее она для тебя меняется, а ты не можешь в ней поучаствовать, только принимаешь к сведению. И тогда, уже очень-очень давно, магами пограничья был освоена технология подселения. Если личность кикиморы имеет возможность на время своего кокона подселиться в другое тело-футляр, она получает вторую, параллельную жизнь. Активную жизнь, полную всяческих приятностей и наслаждений на любой вкус. Правда, подселения возможны только в тела жителей материального мира, то есть в наши тела. Поэтому, чтобы иметь возможность подселиться в футляр, этот футляр надо найти, подготовить и практически воспитать. Для того, чтобы одному человеку-кикиморе из пограничья завести здесь футляр, нужно изготовить много заготовок, проверить, какие из них по своим физиологическим параметрам более выносливы, а по психическим — наоборот, более податливы. Наиболее подходящих нужно отслеживать, чтобы вовремя выбрать идеальный вариант и не упустить тот момент, когда наступит клиническая смерть. Тогда запускается удалённый механизм дополнительной трансформации… — Никита с сочувствием взглянул на Веронику. — … и вот новая чёрная кикимора, идеальный футляр. Следует период обучения, школа выживания и…

Никита замолчал, но какого-то триумфального финала уже не требовалось.

— А если «заготовки» не собираются умирать? — уточнил Эрик. — Заболевают ведь в основном подростки и молодёжь. Статистический порог — тридцать три-тридцать пять лет. Но многие тянут и тянут, через нашу передержку прошли несколько человек под пятьдесят.

— Это скорее исключения. При том, как здесь, в нашем мире, принято обращаться с кикиморами, их организмы быстро подходят к порогу.

— И как же все остальные? — вдруг подала голос Вероника. — Заготовки, которые не пригодились?

— Да вы лучше меня знаете, как, — Никита пожал плечами. — Некоторые организмы оказываются не приспособлены к такой встряске, срываются, сходят с ума, умирают рано. Но остальные жили бы да жили. Если бы им давали… Но их тоже в итоге уморят раньше времени, с нашими-то законами, инструкциями и процедурами.

— Стоп-стоп-стоп! — снова вскинулся Виталий. — Я так понимаю, эта дурь у них там… в пограничье этом… отродясь творилась?

— Ну, да.

— Тогда почему кикиморы появились только лет пятнадцать назад?

— Они всегда были, — вздохнул Никита. — Но в количествах, которые совершенно растворялись в общей массе и не носили характер эпидемии. А потом как-то появилась в пограничье организация, которая захотела равенства. Чтобы каждый мог стать кикиморой, а каждая кикимора имела права завести футляр в материальном мире…

— Нормальное желание, — согласился Карпенко. — Я бы тоже захотел. И для себя, и для жены, и для детишек.

— Вот-вот, — мрачно кивнул Никита. — Вот такие деятели и устроили в пограничье чёрт знает, что.

— Спасибо на добром слове, — фыркнул Виталий.

— Не за что. В общем, они разграбили несколько древних хранилищ с тарками проникновения — это те, с помощью которых они сюда проникают. А один из предводителей оказался весьма талантливым создателем тарков. Налепил тарков трансформации и тарков для управления чёрными коконами…

— Контрафактной продукции, значит, — рассмеялся Виталий. — И попёрли они сюда, равенство себе устраивать…

— Ну, вот, теперь вы всё поняли, я надеюсь, — с облегчением проговорил Никита и замолчал.

Некоторое время на веранде царила тишина, потом вдруг тихо и горько заплакала Вероника. Эрик бросился её обнимать, заставил подняться на ноги и увёл её в дом.

— Бедная, бедная девочка, — горько сказал Карпенко, глядя им вслед.

— Ей и правда сейчас станет полегче, — заверил Никита. — Сейчас ей нужен покой и близкий человек рядом, который правильно понимает всё, что с ней происходит.

— Человек такой есть, покой будет, — проговорил Виталий. — Вероника Сошникова по всем каналам числится нынче мёртвой, так что беспокоить её никто больше не станет. Я постараюсь достать ей новые документы.

Эрик вернулся к нам, но садиться не стал.

— Я пока с ней побуду. Боюсь оставлять, — сказал он. — Виталик, ты бы отвёз Ладу домой, а то слышал, что Марецкий сказал…

— Отвезу, — кивнул Виталий. — Попозже, когда окончательно протрезвею. Сейчас мне за руль нельзя.

— Я могу подвезти, — поднял руку Никита и посмотрел на меня. — Поедешь со мной?

— Поеду.

— Хорошо, — согласился Эрик, и уже повернулся, чтобы снова уйти в дом, но опять взглянул на Никиту. — Слушай-ка, а твой подселенец… Я так понял, он тут не приятностей с наслаждениями ищет?

— Нет.

— А что ищет, если не секрет?