Неспящая [=Кикимора] полностью

— Ни лучшего, ни худшего, — подтвердил Корышев. — Никакого другого объяснения нет. Все, кто заболел, были в разное время подвергнуты такому воздействию. Процесс был запущен, а уж как он развивается дальше, зависит от особенностей конкретного организма. Так это и происходит, и другого объяснения я вам предложить не могу. Если слово «магия» кого-то не устраивает, придумайте другое. Магия — всего лишь способ вмешаться в ход вещей. Это лёгкое насилие над уже состоявшейся причинно-следственной связью, а не что-то противоестественное. И этим способом либо умеют пользоваться, либо не умеют. А нового на самом деле ничего нет. Давно сказано: «Мир духов рядом, дверь не заперта»…

— Угу, — саркастически усмехнулся Карпенко. — Шекспир, конечно, железное доказательство всей этой чуши…

— Это не Шекспир, — поморщился Корышев. — Впрочем, не важно… Мир духов, действительно, рядом. И дверь не заперта, но прикрыта. Пограничье — то самое связующее звено между миром духа, где живут причины, и материальным миром, где проявляются следствия…

— Мда, — задумчиво крякнул Карпенко. — От твоих, Корышев, сказок можно умом тронуться. Я вот, как солдафон в отставке, своими словами даже приблизительно не повторю всё это. Ты просто и конкретно можешь выражаться?

— Могу, — кивнул Корышев.

— Ну и скажи тогда, вот, например, Лада… Когда она была подвергнута?.. Вот этому самому… всему вашему… — вконец запутался бедный Виталик.

— Когда она была в пограничье, — Никита глянул на меня и развёл руками. — Когда Райда тебя туда отправлял, у него было такое… весьма определённое намерение. В итоге он его реализовал.

— Зачем?! И как он это сделал, что я не заметила?

Первый вопрос Никита будто бы не услышал.

— Тарк. Это всегда тарк. Рядом с тобой кто-то активировал тарк трансформации, — Никита прищёлкнул пальцами. — Ну, такой синенький, невзрачный кубик, немного перламутром поблёскивает.

Я вспомнила, как Райда держал такую штучку на ладони и нагревал, потом охлаждал и снова нагревал комнату.

— А… энергетический тарк? Малый энергетический тарк? Как он выглядит?

Никита сложил вместе большие и указательные пальцы рук в овал:

— Вот такой формы, размером от жёлудя до большого абрикоса. Малый как раз с жёлудь. Бордового цвета. Пока идёт запущенный процесс, любой тарк теряет изначальный цвет вплоть до белого.

Чёртов господин колдун… Развёл меня по полной программе. Энергетический тарк у него тоже где-то лежал под рукой. Да хоть в том же ящике комода. Этот мерзавец успел активировать оба, что-то там бормоча, а мне-то и невдомёк.

Вот что скрыл от Макса отец: откуда берутся кикиморы. Максим так же, как и все мы, долгое время думал, что ККМР вызывается неведомой объективной причиной. Но, видимо, зная о пограничье и о том, чем занимается его отец, он в конце концов догадался, в чём дело. И понял, что я стала кикиморой не по причине наследственных изменений, а потому что меня кикиморой сделали намерено. Он всё понял, мой Макс. Понял, и пошёл разбираться с виновником…

— Ну, ладно. Я, допустим, в детстве фантастику всякую читал, и, опять же допустим, начинаю тебе, Корышев, верить… — задумчиво сказал Карпенко. — Ну а ты, раз помнишь, знаешь и умеешь всё, что помнит, знает и умеет твой подселенец…

— Поправочка! — перебил его Никита. — Я знаю факты и помню события, но едва он выселяется, я мало что умею без его присутствия.

— Да и ладно, — отмахнулся Карпенко. — Вопрос о главном. Это ж получается, уйма народу заявилась сюда с карманами, набитыми этой дрянью, и лет пятнадцать, а то и больше, запускает эти ваши синенькие кубики и калечит народ по всему земному шарику?

— Да, — кивнул Никита.

— Вопрос на засыпку, Корышев: а зачем?

Никита коротко вздохнул:

— Любому разумному живому организму свойственно мечтать о бессмертии, на худой конец о продлении жизни как можно дольше. Причём никто не хочет, чтобы его триста лет возили в инвалидном кресле с искусственными органами в прицепе. Все хотят эти триста лет скакать козликом и радоваться жизни. Так вот, если не пытаться «вылечить» кикимору, не усложнять ей жизнь, не преследовать, а позволить ей жить свободно согласно её биоритмам, то со временем коконы становятся всё длиннее и длиннее, и можно обнаружить, что организм кикиморы начинает стареть куда медленнее обычного…

— А, так они хотели нас облагодетельствовать и продлить наши дни на земле? Что ж они тогда инструкцию-то не приложили? — горько съязвил Карпенко.