— Откуда мне знать?! — возмутился Руфус. — Я, по-твоему, знаю всех покойников в округе?
— Я не прошу назвать имя, — мягко заметила Элина, — но сказать, мужчина это, женщина или ребёнок, ты можешь. И как можно просидеть рядом с разлагающимся, судя по мухам, трупом так долго и не унюхать его?
— После этой выгребной ямы никаких запахов не слышу, — буркнул Руфус.
Элина сразу ему поверила: она тоже после путешествия через коллектор ничего особо не слышала.
— А ещё, — прибавил Руфус, понизив голос, — у трупа не было головы!
Элина застыла. Ничего себе! Она-то думала, что в Глорке чтут закон, а тут такое…
— Вот видишь! — возрадовался юнец. — И тебя проняло! А я-то как заорал! Правда, никто там не ходит, так что никто и не слышал. Наверное, потому там и убили, что место безлюдное.
— А почему ты решил, что убили там, в камышах? Убитый разве совсем дурачок, чтоб по таким местам тягаться?
— То есть я, по-твоему, дурачок? — взвился Руфус.
— Вовсе нет. У тебя была острая необходимость. Но ты при этом спрятался от посторонних глаз.
Разговор, наверное, был слышен наверху, потому что в столовую спустились Рэйшен и Ингерам. Руфус нервно дёрнулся, но Рэйшен добродушно заметил:
— О, ты вернулся! Молодец! Кормили уже? Эли рассказала, чем мы будем заниматься?
Руфус самодовольно хмыкнул:
— Я, похоже, вам новое дело нашёл!
— Ну, для начала не вам, а нам, — заметил Ингерам. — А что за дело?
Руфус с удовольствием заново рассказал о своих злоключениях, ожидая, что этому чокнутому дроу станет совестно. Но дроу был не только чокнутый, но и на редкость бессовестный. Он кликнул кухарку и затребовал жареной колбасы, потому что его, видишь ли, преследует запах жареного.
— И хлеба, — добавил Ингерам, — заедать колбасу. А то тут страхи рассказывают.
Связь между хлебом и колбасой была ясна, но при чём тут страхи, Элина так и не поняла.
— Ребята, а у вас изжоги не будет, столько лопать жареного на ночь? — ласково уточнила она. — Эдак вас будет проще убить, чем прокормить.
— Ты же сказала, что это из кармана, то есть казны короля! — непритворно удивился Ингерам. — И, кстати, чего это мы должны заниматься твоим безголовым трупом, Руфи? Это дело Городской Стражи.
— Кстати, отчего ты не пошёл сразу туда со своей находкой? — поинтересовался Рэйшен.
— Ага, чтоб они решили, что я его и убил, — проворчал Руфус.
— Вряд ли, — задумчиво заметила Элина, — труп несвежий. А что за оружие у тебя есть, чтобы отчекрыжить голову? Ни меча, ни ножа, ни серпа…
И почти сразу она сменила тему:
— Меняем планы на завтрашнее утро.
— В смысле?! Меняем на что?
— Вместо за́мка идём к стражникам. Надо же про труп сообщить.
— А я-то надеялся форму получить, — буркнул Рэйшен.
— Получишь, — спокойно отозвалась Элина. — Всё успеем.
Руфус смотрел, слушал и недоумевал: про эту женщину ходили самые невероятные слухи, а она оказалась такая… обыкновенная. Разочарование какое-то. Вот если бы у неё были мышцы, как у здорового мужика, или она пила пиво, как самый горький пропойца, или… Фантазия Руфуса иссякла. Он подумал немного и спросил:
— А где тот патлатый, который с дроу… с Рэйшеном был?
— Лоркан, что ли? — уточнил Рэйшен, и они с Ингерамом захихикали, словно напакостившие мальчишки.
Кухарка принесла колбасу и хлеб, смех прекратился, сменившись чавканьем. Колбаса и впрямь пахла так, что Руфус не удержался и взял и себе кусок.
— Так где он?
— Ушёл к даме сердца, — пояснила Элина.
У Руфуса колбаса встала поперёк горла.
— У такого… такого… есть дама сердца?!
— О, вспомни служанку с постоялого двора! — Ингерам едва удерживался, чтобы не захохотать в голос.
— Которую?
— Самую злую и грубую, с плоской мордой и тяжёлым носом!
Судя по округлившимся глазам Руфуса, он её хорошо помнил.
— Вот это она и есть!
— Да она же… вылитая троллиха! — молодой человек был шокирован.
— Ага, — подтвердил Ингерам, с удовольствием откусывая очередной кусок, — и имя у неё троллье. Акке.
— Фу, — брезгливо скривился Руфус, — пусть Лоркан и холоп, но мог бы и получше кого…
Рэйшен уже не смеялся, а выжидательно поглядывал на Элину. Она и вовсе сердито прищурилась, а губы её невольно сжались.
— Что это вы тут несёте, ребятушки?
— Ой, если ты не из Жадвиля, то тебе не понять…
Элина как раз очень хорошо понимала эту местечковую жадвильскую ненависть к инородцам. Она отлично помнила, как на жадвильской улице группа подростков издевалась над мальчиком-полутроллем. И как она увезла всю семью этого мальчика к себе, в Примежье, подальше от беды. На смерть…
— Эли, Эли, не надо, — Рэйшен тряс её за плечо, видя, что её глаза полыхают как тогда, когда она навела арбалет на барона.
— Ну почему же? Вот ты, — Элина невежливо ткнула пальцем в Ингерама, — когда командовал отрядом Лесной Стражи и захаживал ко мне в таверну, ты вроде в еду не плевал.
— А должен был? — насторожился бывший лейтенант.
— Эту еду готовил полутролль, а подавала его жена, такая же, как эта Акке. Но ни ты, ни твои люди слова дурного не сказали. Нормально тебе было жрать то, что полутролль готовил, а?
