Замечателен новый язык, которым начинают говорить церковники, те чисто советские методы, к которым они обращаются, пытаясь оживить агонизирующий церковный организм. И попы и прихожане всячески ищут путь, на котором удалось бы сблизить церковь с жизнью, незаметно и постепенно внедрить ее, видоизменяя, в советский быт. Не так давно в газетах сообщалось, что съезд духовенства в Сибири обязал всех отцов этого края в кратчайший срок проштудировать… Маркса и Ленина. Вероятно, вскоре им придется сдавать политграмоту в особой епархиальной комиссии: что вы можете сказать, отец Елпидифор, об эпохе «Звезды» и «Правды»?.. В последнюю годовщину Октябрьской революции в Орше, в соборе, был отслужен «красный молебен»; попы молились о всех… «созидающих социализм» и вначале хотели даже предать анафеме шахтинских вредителей. Потом их заменили просто «злобствующими» и «недругами». И мы не удивимся, если попы в Орше станут прорабатывать с амвона правый и левый уклоны и контрольные цифры Госплана.
№ 48, 1928 г.<p><strong>А. Твардовский</strong></p><p>СИДЯТ И СМОТРЯТ</p>С праотцовскими вещами,Сидя вместе,Чинно слушают мещанеНаши песни. Сохраняя мир домашний, В окна смотрят, Как идут колонны наши В общем смотре.Голоса ли, шум ли, крик ли, —Будь, что будет:Ко всему они привыкли,Эти люди. На знамена посмотреть им Так ли трудно? Интересно, как и детям, — Многолюдно.Приходилось им когда-то,Скуки ради,Посмотреть, как шли солдатыНа параде. Демонстрация проходит — Разве страшно? Смотрят, споря о погоде О вчерашней.Голоса ли, шум ли, крик ли, —Будь, что будет:Ко всему они привыкли,Эти люди. Смотрят папы, Смотрят мамы, Смотрят смело. Ведь не треснут Стекла в рамах, — Будут целы!№ 40, 1929 г.<p><strong>А. Архангельский</strong></p><p>О БАРАБАНЩИКЕ</p>Не только в наш ударный год,Но в годы прошлые и раньше,Когда отряды шли вперед,Шел с ними также барабанщик.Он впереди всегда шагалИ палок не держал в кармане,Но бодро ими выбивалСухую дробь на барабане.И этой дробью он не разПрославил трудные походы.Есть барабанщик и у нас,Увы, совсем другой породы.Когда бойцы стремятся в бой,Плетется он в хвосте отрядаИ в барабан свой бьет отбой,Он бьет отбой, когда не надо.Идет борьба за промфинплан,Рабочий класс спешит к победам.Но, палки положив в карман,Шагает барабанщик следом.А чуть прорыв, заминка — вмигЗасуетится и воспрянетИ в барабан свой за двоихНа весь Союз забарабанит.Эй, барабанщик! Что с тобой?Чего ты барабанишь, шалый?Он бьет отбой.Он бьет отбой.Он испугался, бедный малый.Довольно ловко наш геройК отбою приспособил палки.Да, барабанщики поройБывают и такой закалки.Но скоро, что ни говори,Мы не услышим прежней дроби.Отбойщик года через триНайдет себе приют во гробе.Он бил отбой, отбой, и вот,Угроблен пятилетним планом,Он вместе с палками гниетПод безутешным барабаном.№ 16, 1930 г.<p><strong>Вл. Тоболяков</strong></p><p>СПОРТСМЕНКА</p>Спортсменка — это Маня Коржик. А впрочем, много и других.
Долго смеялась Маня, когда осенью мы записывались в спорткружок:
— Еще чего! Семь часов у машины трепись, а потом еще дрыгаться ходи…
— Ничего, — весело отвечал Павлик Сазонов. — В здоровом теле — здоровый дух. Такой дохлятиной не будем…
— И потом знаете, где этот спортзал помещается?
— Ну?
— В бывшей церкви. Вас еще бог накажет за то, что вы там дрыгаться будете…
Как-то на днях Маня подошла ко мне и взяла за руку повыше локтя.
— Погоди, погоди…
