Петухов сунул в руку секретаря помятую десятирублевую бумажку. Тот посмотрел на деньги, подумал, почесал за ухом, потом сел и, спрятав в ящик стола десятирублевку, быстро написал на бланке справку.
— На, — сказал секретарь. — А теперь убирайся быстрее.
Петухов схватил справку, поспешно сунул ее в карман пиджака и был таков. К следователю он входил с надменно оскорбленным видом.
— Вот, возьмите, — небрежно бросил Петухов справку на стол. — Я не спекулянт какой-нибудь… Я сызмальства…
А пока Федор Петухов изливал обиду, следователь читал справку:
Дана настоящая Петухову Ф. Г. в том, что им уплачен штраф в сумме десяти рублей…»
Отсмотрев воскресную телепередачу, работник живорыбной базы А. Я. Демидов ощутил предрасположенность к публичным рассуждениям по вопросам культурного просвещения. В итоге получилось письмо в редакцию, дающее толчок полезным мыслям.
«Из Дома культуры имени Ленсовета передавали концертное представление… Я от своего имени скажу, что такая пошлятина не представляет особой ценности в багаже культурного просвещения… К примеру, был показан отрывок «Одажио» из одного балета. Выбегают на сцену двое: он и она. Она от него убегает, он ее ловит и, поймав ее, ухватывает ее за талию, за голые ноги, поднимает ее над головою и делает с нею всевозможные выкрутасы, а она у него в руках изгибается, как змея. К чему это?»
Действительно, к чему? Даже при наличии избытка чувств вовсе не обязательно ухватывать человека за талию. Мог бы без выкрутасов подойти к ней, занозе, по-хорошему, по-товарищески пожать руку, поднести букет иван-да-марьи или угостить подсолнухом. А поднимать над головой совсем уж ни к чему: непедагогично и опять же нарушение техники безопасности. И потом, неужели мы так обедняли, что не в силах обеспечить балерину, скажем, охотничьими сапогами для сокрытия голизны ног?
«Еще пример: «Известно ли для науки, какая народность или национальность могла когда-то или в данный момент разговаривать нараспев? — с намеком спрашивает тов. Демидов. — Это относится к опере, да еще под музыку. Я полагаю, что только людям, которые заикаются и не могут выговаривать слова, легче разговаривать нараспев… Я по-своему считаю, что на сцене должно передаваться натуральное, то, что могло где-то, когда-то и с кем-то быть в действительности, и к тому же скромное, но поучительное: спектакль, драма, трагедия, комедия и прочее. Но ни в коем случае какая-то выдумка».
Это уж точно! По слухам, первый оперный театр появился в качестве филиала лечебницы для заик. Потом, конечно, от частых песнопений заики обучились говорить нормальным житейским голосом, но в драму или трагедию хитрецы не подались, дабы сохранить непрерывный стаж. Они, эти хитрецы, вообще горазды на всякую диковинку. У них там тридцать три богатыря вылезают из моря на пляж без аквалангов. Или объявляется антиатеистический леший по кличке Мефистофель и прочая выдумка с излишеством в виде музыки.
Зачем, скажем, этот самый Ленский тянет нараспев: «Куда, куда, куда вы удалились?» Не проще ли было бы спросить по-деловому: «Куда и зачем ушли? И скоро ли возвратитесь?» Или для чего нескромная пальба в виде дуэли? Ее можно вполне заменить товарищеским судом при домкоме по месту жительства Онегина. Получилось бы очень поучительно. Тем более товарищеских судов под музыку не бывает. Значит, открылась бы возможность сократить оперный штат за счет оркестра, где одни инструменты стоят многие тысячи. Взять арфу, например. Сколько загублено лесу и проволоки, потребных народному хозяйству!