— Еще не было случая, когда бы ты признал свою неправоту. Что бы я ни сказала, ты всегда говоришь наперекор. Никогда не даешь мне слова вымолвить. — Она горестно всхлипнула и, обращаясь к спине безмолвствующего мужа, с надрывом прошептала: — Довел до слез, а теперь еще кричишь на меня. Замолчи сейчас же! Слышишь? Я тебе говорю.
Николай Петрович обернулся и спокойно, ровным голосом сказал:
— А в конце беседы начальник главка предложил мне должность главного инженера на этом машиностроительном заводе. Я подумал и согласился.
— Правда, Николаша? — воскликнула Наталья Васильевна, безо всякого перехода сменив надрыв на ликование. — Ой, как это здорово! Почему же ты мне сразу не сказал?
— Сразу? — усмехнулся Николай Петрович. — Я пытался, но, видимо, не сумел. Ты уж меня, Натуся, прости, пожалуйста!
— Эх, ты! — Натуся взъерошила мужу волосы. — Никогда ничего не можешь толком рассказать. Ну что с тобой поделаешь? Прощаю.
№ 8, 1962 г.<p><strong>Владимир Константинов, Борис Рацер</strong></p><p>ЭНТУЗИАСТ</p>Сережа слыл энтузиастом,Его в райкоме каждый знал,И секретарь довольно частоЕго в речах упоминал.Он был в Кузбассе и в Каховке,На Ангаре и на Двине,Он с комсомольскою путевкойВ колхозе был на целине.Как только к нашей молодежиС призывом обращался съезд,Овладевала вмиг СережейОхота к перемене мест.Уже буквально через час онЛетел с газетою в райкомИ заявлял там громогласно,В грудь ударяя кулаком:«Желаю быть я в самой гуще,Нет, слава мне не дорога,Готов хоть в самый отстающий,Готов хоть к черту на рога!»Оформив нужные бумажки,Забрав подъемные сполна,Он через день под звуки маршейМахал фуражкой из окна.Но вот недели через двеОн пропивал последний рубль,Подъем, конечно, шел на убыль,И наш герой опять в Москве.Опять до нового «подъема»…А через месяц или дваВлетит он в здание райкома,Бросая громкие слова:«Готов пахать и строить домны,Доить коров, рыть водоем!..»По окончании подъемныхОпять пройдет его подъем.№ 12, 1962 г.<p><strong>Яков Костюковский</strong></p><p>БАНКЕТ</p>