На областном совещании он был именинником. Докладчик назвал Суходольский район в числе передовых, «уделяющих повседневное внимание вопросам развития местной промышленности».
Особенно хвалил докладчик подчинявшуюся Губову промартель «Чудо-напиток».
— Эта артель, товарищи, — говорил областной трибун, — освоила производство замечательной пищевой продукции, незаменимого летнего ширпотреба — мятного прохладительного кваса…
«Хорошо бы сейчас этого самого нашего… суходольского кваску!» — мечтательно подумал Губов. «А не заехать ли в промартель? — осенило его. — Почему бы не попробовать кваску на месте? Ишь, герои, освоили и молчат. В области знают, похваливают, а я сижу, как дурак, и в ладони хлопаю… Только надо припомнить, где она расположена, эта самая артель».
— По пути можно завернуть, — сказал шофер. — Возле конторы лесхоза.
…Председатель промартели «Чудо-напиток» Петр Артемович Тимошечкин собирался идти в цех, когда увидел остановившуюся у крыльца конторы «Победу» и самого Никодима Ивановича.
«Что бы это означало? — встревожился председатель. — Не было печали…»
— Привет, дорогой! — сказал, войдя в кабинет, Никодим Иванович. — Так… значит, свирепствуешь тут, дорогой. Слышал, слышал…
— Это вы насчет чего? — тоскливо спросил Тимошечкин.
— Ну, ну, не скромничай… о квасе я говорю. Тащи на пробу.
Квас и в самом деле был хорош. Душистый, с приятной кислинкой и, главное, холодный.
— Да вы, оказывается, колдуны. Ишь, чего вытворяете!.. — допивая третий стакан, говорил Никодим Иванович.
«Пей, пей да зубы-то не заговаривай, — тревожно думал Тимошечкин. — Уж лучше быстрей бы сказал, зачем пожаловал, в чем вина наша».
Никодим Иванович выпил кваску и поехал себе на здоровье.
«Спасибо» даже сказал.
— Эх, ты! — покачал головой Тимошечкин. — Кваску попил, «спасибо» сказал… Уж я-то знаю, что такое начальство. Просто так квасок распивать оно не приезжает. Нет, брат Василий, тут жди грозы с оргвыводами…
Волнение председателя передалось другим работникам. Профком провел внеплановое заседание и выделил комиссию, которой поручено было обследовать квасоварный цех.
— Наверняка загвоздка в квасе, — сказал Тимошечкин, инструктируя комиссию.
Комиссия старалась. Она сразу же поставила под сомнение рецептуру кваса и потребовала от мастера дать объяснения.
— Ответ у меня простой, — сказал мастер. — Еще моя бабушка Ниловна слыла мастерицей по части квасов. Уж как она их делала! И с клюквой, и со смородиной, и на меду, и с мятным настоем… А матушка моя все тонкости переняла у нее и мне насоветовала…
— Постой, постой! — ахнули проверяющие. — Выходит, ты делаешь квас без научных обоснований?
— Да люди-то пьют и хвалят. А спрос какой? На триста декалитров увеличение…
Но комиссия решительно отклонила оправдания мастера и доложила обо всем председателю промартели.
Петр Артемович срочно собрал заседание правления. Мастера квасоварного цеха сняли. Изготовление кваса по рецепту бабушки Ниловны запретили.
Спустя неделю Тимошечкина вызвали в райисполком. Возвратился он в контору часа через три.
— Строгий выговор, — сказал он бухгалтеру. — За то, что квас перестали делать. Скажи, Василий, мог ли я подумать, что Никодим Иванович приехал просто кваску попить? Нет, не мог. Уж я был уверен, что строгача не миновать.
— Вот и не миновали, — вздохнул Василий.
— И где ты только пропадаешь?!
— Пора бы знать.
— Да-да, конечно, на собрании был?
— Где же я еще мог быть?
— Бедненький! Ну, например, в парке, в кино. Мало ли у тебя знакомых женщин…
— Ради бога, перестань, не клевещи на меня! Дай лучше поесть!
— Пусть тебя кормит та, с которой…
— Тише! Дети услышат!
— Они давно спят. Любил бы детей — приходил бы вовремя…
В управлении, где он работал, собрания в самом деле бывали чуть ли не каждую неделю, и бедняга после семи часов работы еще часа три просиживал штаны в клубе или в кабинете начальника. А вечером, усталый, отбивался от нападок супруги.
— Знаешь что? — сказал как-то выведенный из терпения муж. — Не веришь — позвони в управление, узнай, где я был…
— Этого еще не хватало! Подумают, что я ревную.
Непрерывные собрания и следующие за ними скандалы вконец измучили беднягу.
А тут на беду случилось так, что однажды, перед очередным собранием, принял приглашение сослуживицы, тоже утомленной совещаниями. Сослуживица эта купила два билета в кино — для себя и подруги. Но в последний момент подруга, струсив, не решилась уйти с собрания…
«Будь что будет, сцены не миновать. Пойду посмотрю картину, отдохну. По крайней мере не обидно будет…»
Домой он вернулся на целый час раньше, чем бывало в дни собраний.
«Скажу правду, — решил он. — Врать не буду!»
И на обычный вопрос жены «Где был?» он почти равнодушно ответил:
— В кино.
К величайшему изумлению, жена не вспылила и не раскричалась.
— С кем? — кротко спросила она.
— С сослуживицей…
— Небось, устал, проголодался?
— Нет, мы в буфете закусили…