Но в ушах Петра Васильевича уже свистел ветер. Он несся по коридору, словно владелец лотерейного билета, предположивший, что выиграл «Москвич». Табуретки и фикусы летели в стороны, как щепки.
Рванул дверь, плюхнулся на стул и прерывающимся, но ликующим голосом зашептал:
— Серега! Посмотри сюда! Узнаешь старого приятеля Петьку? А? Еле прорвался. И только на минутку. У меня к тебе важное дело. Специально приехал. Будь другом, помоги достать холодильник. А? Я понимаю, в один день покупки не оформишь. Поэтому сразу с поезда и к тебе. Сделаешь? Ну, что тебе стоит? Ты же заведующий секцией…
Больной медленно повернулся к гостю, и Петр Васильевич увидел перед собой совсем молодого человека.
А с соседней кровати на Петра Васильевича с грустью смотрели знакомые с детства глаза.
Обратный путь по лестнице Петр Васильевич проделал без помощи собственных рук и ног. Прибежавшие на шум дежурный врач и санитары, вероятно, помогли развить другу детства приличную начальную скорость. Петр Васильевич пролетел несколько поворотов, шлепнулся и зло проворчал:
— Вот так всегда. Как станут начальниками, сразу зазнаются! Друга детства не мог выручить. Бездушный он человек! Трудно было записку о холодильнике написать, что ли?
Бухгалтер Вера Семеновна появилась как-то под руку с бравым молодцем. Молодец был гренадерского роста, с ослепительной улыбкой и добрыми, мягкими глазами. На голове у него красовалась овеянная морскими ветрами капитанская фуражка с крабом.
— Вот встретила хорошего человека, — потупившись, сообщила Вера Семеновна знакомым. — Замуж выхожу… Владимир Иванович, между прочим, знаменитый китобой!
— Фамилия-то у него какая? — поинтересовались знакомые. — Может, и читали в газетах.
— Гм… — замялась Вера Семеновна. — Действительно, Владимир, какая у вас фамилия?
Знаменитый китобой застенчиво улыбнулся.
— Разве в фамилии дело? Зовите меня просто Вовой.
На вечерних рандеву жених рассказывал о штормах, коралловых рифах и, естественно, о китах.
— Ус у них большой. Китовый. И ростом они разные. Помнится, близ Кейптауна загарпунил я двоих…
Вскоре китобой окончательно переселился к Вере Семеновне. Со всем своим скарбом: домашними туфлями, зубной щеткой и старинной шпагой с надписью «Толедо».
— О, эта шпага! — воскликнул он, поцеловав эфес. — Ее подарил мне индийский принц. Несчастный погибал среди акул в Индийском океане, а я тут как тут…
Жених с сожалением посмотрел на свой потрепанный костюм и добавил:
— Перевод я получить должен. Три тысячи. И все не шлют. Бюрократы. Вчера пробовал душить кассира — не помогло. Костюм купить надо. Грешно носить шпагу при таком костюме.
Вера Семеновна понимающе кивнула и выложила деньги на бочку.
Получив триста рублей, китобой вышел на улицу, где и повстречал заведующую химчисткой Аглаю Никифоровну.
— Розы, — сказал он, приподняв капитанскую фуражку с крабом. — Такая женщина, как вы, любит розы, Нептун меня побери! Подождите на углу.
Потом китобой куда-то исчез, но вскоре появился с огромным букетом роз.
— Я человек прямой, — начал китобой. — Сказал — загарпунил. Свяжемся морским узлом, а?
— А я женщина честная, — обиделась Аглая Никифоровна. — Я только через загс свяжусь.
— Ну загс так загс, — вздохнул китобой. — Пошли.
Вера Семеновна была забыта. В утешение ей остались домашние туфли, зубная щетка и старинная шпага с надписью «Толедо».
Через пару дней Владимир повел свою новую супругу на Ленинский проспект.
— Видишь этот дредноут? — показал он на только что отстроенный дом. — А теперь посмотри на шесть иллюминаторов, что на третьем этаже. Это наша каюта. А сейчас дай мне немножко денег — мастику купить, пол натереть. Четыре тысячи завтра получу: сегодня недосуг.
Китобой вернулся домой под утро. Вошел в комнату, едва волоча ноги, и озабоченно сказал:
— Уезжаю в Ригу. Зачем? Военно-морская тайна. Спецзадание, связанное с китами. Дай пока рублей сто. Вернусь — получим наши пять тысяч.
Вместо Риги капитан прибыл на пригородную станцию Колшево. Разыскал нужный дом, радостно ворвался в квартиру и, стиснув могучими руками двух стариков, просто сказал:
— А вот и я.
— То есть к-как я? — ахнули старики.
— Да это же я! Я ваш сынок Вовик.
— К-какой… Вовик? — изумились старики.
Тогда китобой выхватил из кармана свой паспорт и показал штамп регистрации брака.
— А разве не может быть сыном муж вашей любимой племянницы Аглаи Никифоровны? Я ведь прошу немного — только пятьсот. Сами понимаете: мебель, такси, медовый месяц…
Старики торопливо выложили из заветного места пятьсот рублей, и капитан благополучно отбыл в неизвестном направлении.
Больше знаменитого китобоя никто не видел.
Вера Семеновна и Аглая Никифоровна долго плакали. Выплакавшись, они писали письма во все китобойные флотилии. Безуспешно. Капитан как в воду канул.
Сведения о рейсах этого морского волка, впрочем, начали потихоньку просачиваться в милицию. Биография морского волка оказалась отнюдь не морской, но волчьей.