— Я могу заявить кратко, — сказал он, — местком отпустит на данное мероприятие пятьдесят рублей.
— Это уже основа для делового разговора! — живо откликнулся Костя Егоркин, никогда не бывший членом месткома, но всегда числившийся в ближайшем активе. — Если есть полсотни кровных профсоюзных рублей, то это уже вселяет бодрость и уверенность. К тому же подобная сумма может быть приумножена складчиной!
— Абсолютно точно! — восхищенно согласился Сашин и даже хлопнул в ладоши.
— А раз так, — продолжал развивать свою мысль Костя, — то мы устроим женщинам сюрприз. Силами мужчин мы накроем стол, проявим в этот день особую внимательность к сотрудницам, пригласим на вечер своих жен. А?
— Особая внимательность к сотрудницам и присутствие жен — это два, по-моему, взаимно исключающих мероприятия, — сказал кто-то меланхолически.
— Вздор! Мещанство! — отпарировал председатель месткома. — Одной рукой мы вежливо усаживаем к столу и угощаем товарища по работе, другой, так сказать, — товарища по семье и быту.
— М-да, — глубокомысленно произнес заместитель председателя месткома. — Откровенно говоря, рискованное это дело. Как бы все это не закончилось конфузом… Есть предложение жен не приглашать… Да и денег не так уж густо…
— Правильно! — горячо поддержал кто-то. — Осторожность в таком вопросе не повредит.
— Ну, тогда, — оживился председатель месткома, — можно более щедро накрыть стол. Людей меньше, а деньги те же. Не только пирожные, а и вино можно купить. Если хотите, даже чего-нибудь покрепче… Соберемся вечерком с нашими сотрудницами в уютной обстановке, выпьем с ними на брудершафт по рюмочке-другой, потанцуем в честь Восьмого марта. Домой их проводим, сотрудниц… Пусть знают и ценят мужское внимание!
— Лично я не думаю, чтобы наши жены встретили такое мероприятие с воодушевлением, — мрачно заметил секретарь месткома. — Я даже заостряю внимание собравшихся на том, что жены могут недопонять внутренней силы и значения это-кого… ммм… варианта… Понятно?
На минуту наступила тягостная тишина.
— М-да. Как бы некоторым из нас не пришлось после такого бала ночевать на улице. Ну просто не впустят в дом, — испуганно проговорил заведующий культсектором Зайкин. — Лично я припоминаю такой случай…
И опять, казалось, уже полностью решенный вопрос был безжалостно загнан в тупик.
— А если и сотрудниц не впутывать в это дело? — несмело сказал Костя, робко оглядываясь вокруг.
— То есть их тоже не приглашать? Так, что ли, вы предлагаете? — грозно спросил председатель месткома.
— Во избежание неприятностей, — тихо добавил Костя, краснея.
— Что ж… предложение смелое! — громко заявил председатель.
— И интересное, — добавил заместитель. — Лично я — за. Аудитория на нашем вечере будет, так сказать, более однородная. Можно говорить, не стесняясь, и всяких бабьих сплетен не последует… Имеется мнение принять это предложение за основу. Возражения есть?
Возражений не последовало.
И вот наступило Восьмое марта. Сотрудниц учреждения по традиции отпустили на два часа раньше обычного. Правда, большую часть этого времени они просидели на общем собрании и, зевая, слушали длинный доклад руководителя учреждения. Однако тут уж ничего не поделаешь: праздник.
Но зато, когда закончился полный рабочий день, женщины поспешно разошлись по домам, а сотрудники мужского пола торжественно направились в красный уголок. Здесь их встречал не член месткома, но его непременный активист Костя Егоркин.
Жмуря от удовольствия глаза, он стоял возле празднично накрытого стола, уставленного бутылками и соответственно тарелками. Штопоры тоже были.
Мужчины, радостно загалдев, сели за праздничный стол. Но надо отдать им должное: они нисколько не думали о себе. Они пили за женщин.
К буфетчице трампарка тете Лизе приехал из-под Курска племянник Костя. Молодой, белозубый, с копной рыжих волос на голове. Поначалу тетка встретила белозубого не очень гостеприимно:
— Ты еще зачем?
Племянник многозначительно улыбнулся. Пять дней назад он прочел «Милого друга» Мопассана и позавидовал карьере Жоржа Дюруа.
— Что, что?
Племянник пробует рассказать тетке о жизни Милого друга.
— Ты что, не жениться ли приехал?
— Да, если ты поможешь найти мне подходящую невесту.
— Господи, это только свистнуть!
И тетка с ходу начинает сватать племяннику невест:
— Вот, например, Ира Дерюгина. Умница, красавица! Или возьми Любу Глущак… А еще лучше Сашу, дочь Марьи Антоновны…
— А она кто, эта Марья Антоновна?
— Вагоновожатая из нашего парка. Хочешь, познакомлю?
Саша, дочь вагоновожатой, — это, конечно, не Сюзанна, дочь парижского банкира, на которой женился Милый друг, но…
«Начинать с кого-то нужно», — думает белозубый Костя и говорит тете:
— Хорошо, знакомь, только по-быстрому. Со всеми невестами сразу.