Я знал писателя, автора толстых и многоплановых романов, битком набитых действующими лицами. Нужно было только посмотреть, как ловко он управлялся со своими героями! Он их хвалил, разоблачал, убеждал, осуждал, награждал, женил, влюблял и так убедительно мотивировал их поступки, что читатель восторженно говорил самому себе: «Ах, какой он сердцевед, этот писатель Н.! Какой он проницательный!»
Я видел писателя Н., когда он разбирался в сложнейшей драматической коллизии. Его восьмилетний сын раздобыл ключи от буфета и очистил банку варенья так здорово, что ее можно было тут же сдавать в посудную лавку. Писатель анализировал этот поступок, ссылаясь на выдающиеся авторитеты мировой педагогической мысли. Я в жизни не слышал более аргументированной речи по поводу кражи варенья из буфета. Будь я на месте презренного воришки, провалился бы от стыда сквозь паркет. Но сын писателя был устроен по-иному. Не скрывая своего равнодушия, он некоторое время слушал, потом поморщился и сказал:
— Включи лучше телевизор, батя, пока я не заснул.
Писатель напряг последние силы и обратился к сыну с длиннющей цитатой из Песталоцци, но добился лишь того, что аудитория откровенно зевнула.
Каким же должен быть папа? Я некоторое время изучал этот вопрос и не делаю тайны из своего исследования.
Можно быть великим поэтом, автором целого километра стихов; можно быть гениальным актером и повергать в трепет потрясенную публику — для существа в коротких штанишках это значения не имеет. Ибо он видит папу в основном в пижаме, а домашняя пижама, как ничто другое, лишает человека ореола. Я даже думаю, что если бы сам Ганнибал при Каннах вел свои войска в атаку, сидя на слоне в домашней пижаме, то римским легионам угрожала бы только одна опасность: надорваться от смеха.
Поэтому я считаю, что в деле воспитания ребенка не может быть пустяков. Даже ваша одежда, и та имеет грандиозное воспитательное значение. Из этого, конечно, не следует, что генерал, например, должен надевать парадный китель с орденами, если его сын вылил на собаку флакон маминых духов. Но всякий папа, воспитывая в сыне добрые начала, обязан выглядеть внушительно: когда судья не вызывает уважения, наказание не пойдет на пользу.
В глазах ребенка папа должен выглядеть человеком, сотканным только из достоинств. Если ваш чертенок увидит, что у папы есть хоть один недостаток, пиши пропало. Мои соседи однажды нарушили этот принцип: из их короткого, но выразительного диалога пятилетний сын с невероятным изумлением узнал, что его папа — осел. К этой моральной травме прибавилась и физическая, поскольку папа довольно нервно реагировал на попытку сына уточнить свое происхождение. Поэтому следует заключить с женой соглашение говорить правду друг другу в глаза только при закрытых дверях.
Нужно добиться того, чтобы каждое ваше слово было исполнено высокого смысла. «Ибо так сказал папа!» — вот что должно быть законом для ребенка. Говорите медленно, с достоинством, соблюдая осторожность, чтобы не ляпнуть какую-нибудь чушь, за которую ваш мальчишка не замедлит уцепиться мертвой хваткой. В конце вашей речи, нашпигованной страшными примерами и сравнениями, должна быть мораль, как в басне. Воспитательная речь без морали не стоит выеденного яйца. Однажды, когда мой сын скатал на крыше ком и бросил его на голову прохожему, я состряпал довольно сильное обвинительное заключение. Я начал с испанских инквизиторов, заклеймил жестокость во всех ее формах и уже собирался было закончить эффектной моралью, как вдруг вошел мой брат, с которым у меня были старые шахматные счеты. Мы сели за столик и оторвались от него только тогда, когда в сопровождении дворника пришел какой-то разгневанный человечек, ведя за ухо моего сына. Человечек вопил, что над его достоинством надругались «самым варварским образом». Как мне удалось установить, мальчишка снова залез на крышу и соорудил такой чудовищный ком, что человечек был вбит в кучу снега, словно гвоздь.
— Ты ведь не сказал мне, что этого делать нельзя, — нагло заявил на допросе преступник.
Вот что может случиться, если не доводить дело до конца! Нечего и говорить, что каждый папа должен быть по возможности сильным. Я не хочу сказать, что он обязан уметь вязать в узлы кочергу или останавливать на скаку разъяренного мустанга. Но папа, мускулов которого достаточно разве для того, чтобы одной рукой выжать подушку, вряд ли будет выглядеть в глазах сына романтическим героем. Желающие могут воспринять эти строки как призыв немедленно заняться утренней гимнастикой.
Обещания ребенку нужно давать с крайней осторожностью: ничего так не подрывает авторитета папы, как попытка увильнуть от данного слова.