«Принимая во внимание… и т. д., полагаю необходимым:
1) в срочном порядке создать особую комиссию по разработке мероприятий для сокращения числа имеющихся комиссий; 2) в целях скорейшей разработки штатов и определения состава проектируемой комиссии в срочном порядке назначить штатно-составную комиссию; 3) в целях борьбы с т. н. «анкетным наводнением» разработать и разослать на места анкету с вопросами о количестве анкет, заполняемых на местах, о количестве анкет, самостоятельно разрабатываемых местами, и т. п.».
— Ну, вот и прекрасно! — сказал товарищ Заведующий. — Вот это я называю серьезным подходом к делу. Как видите, я не ошибся, поручив составление проекта именно вам!..
Затем, подумав, он добавил:
— Одно только замечание… Анкета об анкетах — это хорошо, но для разработки такой анкеты необходимо, по-моему, созвать специальную комиссию. Как вы думаете, в каком составе?..
— Думаю, — сказал я, — что для обсуждения состава комиссии следовало бы назначить совещание.
Последним взял слово тов. Голова. Тот самый, у которого в анкете на вопрос, с какого года в партии, значится: официально с 20-го, а неофициально с 1908 года.
Заранее ехидно улыбаясь, он начал:
— Итак, товарищи, разрешите и мне высказаться по поводу наболевшего вопроса, а именно бюрократии. Как раз только вчера мне нужно было пройти к замзаву тов. Лисенко, который здесь находится и может подтвердить мои слова, чтоб подписать заявление о выдаче мне аванса. Два раза ходил, а он все занят. Извольте видеть — разговаривает со спецом, а как нашему брату рабочему, так нельзя. Я хоть сам и не рабочий, но все-таки как муж моей сестры еще до империалистической бойни содержал парикмахерскую… и вот я говорю, товарищи, нужно шире открыть двери и окна. Необходимо так сделать, чтобы наши преды и завы не прятались в кабинетах, чтоб к ним был свободный доступ, а не ждать, пока секретарю вздумается доложить. Да! Это раз, а во-вторых, необходимо связаться с низами. Вот, скажем, я, здесь многие товарищи могут подтвердить, какая колоссальная связь у меня с массой, т. е. с низами. Что-нибудь, так сейчас: «Тов. Голова, объясни!» «Тов. Голова, вызволи, тов. Голова, дай закурить!» Я не хвастаюсь, потому мы, рабочие, не привыкли хвастаться, но это так. А правды не боюсь и буду говорить, что будет, то будет. Почему, скажем, 14-й разряд должен оплачиваться меньше, нежели 16-й?.. Но это денежный вопрос, а всем известно, что я не шкурник, мне на каких-нибудь два червонца плевать. Итак, вопрос стоит ребром: долой бюрократию, смерть казенщине!
Ровно через месяц тов. Голова сидел в кресле, курил и озабоченно морщил лоб, рассматривая объявления «Известий». У дверей его кабинета, на которых было вывешено: «Без приглашения не входить, член правления Брахлотреста Голова», — сидели посетители и надоедали секретарю:
— Доложите, пожалуйста, очень срочно.
— Дело стоит, необходимо видеть…
— Очень прошу вас, товарищ, пропустите.
— Говорят вам, что нельзя. Занят! — огрызался секретарь.
— Сами знаете, пятый день хожу. Из провинции приехал.
— Ну ладно, сейчас справлюсь! — смилостивился секретарь и прошел в кабинет, а вместе с ним проскочил и один из посетителей.
Тов. Голова, увидав незнакомца, в ярости набросился:
— Это что такое?! Вас кто просил?!
— Да я сам, простите, но крайность…
— Прошу покинуть кабинет и соблюдать очередь! Терпеть не могу партизанщины…
— Черт знает что такое! Бюрократизм, казен… — бормотал поспешно уходящий посетитель.
— Что-о?! Прошу не выражаться! — рассердился Голова. — А вы чего там смотрите, еще секретарь! Впредь не имейте привычки вваливаться в кабинет, пока вас не позову. А если нужно, то сначала звоните по телефону. Ступайте, я вам об этом сообщу в письменной форме.
Домой со схода Потап Лушкин вернулся мрачный, как грозовая туча.
— Тятька, а мамка где? — спросил маленький Гришутка.
— Мамка? Эх, милай… Мамку-то нашу… — швыряя шапку на лавку, со слезами в голосе заговорил Потап, — мамку-то… в председатели выбрали… Вот оно какое дело-то!
Напуганный его зловещим тоном Гришутка заревел густым басом.
— Гришенька! Ты что плачешь, дитятко? — спросила с печи бабка.
— Мамку… в председатели… забрили!.. — захлебываясь от слез, проревел парнишка.
— Ах, батюшки! — заныла бабка. — Вон горюшко… Видать, светопреставление начинается. Бабу и чтоб в председатели! Слыхано ли это?