Ветер свищет в ушах, сердце колотится, захватывает дух, и Митьке кажется, что он Чарли Чаплин и что за ним гонится по меньшей мере рота полисменов на мотоциклетах…
Товарищ Заведующий пригласил меня к себе в кабинет:
— Садитесь, пожалуйста… Курите? Ну-с, дело тут вот какого рода… В настоящее время, как вам известно, поставлена на очередь борьба с бюрократизацией и с другими нездоровыми извращениями нашего аппарата. Печать, как вам известно, неоднократно указывала, как на вопиющее зло, на чрезмерное количество всевозможных комиссий и совещаний и на так называемое «анкетное наводнение». Вы, конечно, читали статью этого самого… как его?..
Я подтвердил, что читал.
— Ну вот. Я, со своей стороны, не могу не признать, что и нашем ведомстве все эти комиссии за последнее время приняли характер стихийного бедствия. Лично мне, например, приходится ежедневно заседать в 36 комиссиях, что, если даже класть на каждое заседание только по два часа, отнимает у меня не менее 72 часов в сутки! Вы, конечно, понимаете, насколько затруднительна и насколько вместе с тем необходима решительная борьба с таким ненормальным положением дела?..
Я подтвердил, что понимаю.
— Ну вот… Вы человек у нас новый, свежий и в некотором роде причастный к периодической прессе. Вся наша беда, видите ли, в том и заключается, что к борьбе с бюрократическим злом мы подходим с бюрократическими же приемами… Думаю, что вы, как свежий человек, сумели бы подойти иначе. Попробуйте наметить ряд конкретных и действительных мер, приняв, конечно, во внимание все особенности нашего аппарата, и представьте проект! А?
— Сейчас? — спросил я.
— Нет, зачем же сейчас… Я жду от вас серьезного и продуманного подхода к делу. Сегодня у нас третье?.. Ну, к двадцатому!
К возложенной на меня задаче я отнесся внимательно, честно, добросовестно и горячо.
— В чем дело? Ах, да: сегодня у нас двадцатое! Ну-с, итак?.. — спросил товарищ Заведующий.
— Брандспойт, — сказал я.
— Бранд… что?!
— Пожарная кишка. Если у нас ее нет, то нужно ходатайствовать, чтоб дали во временное пользование. Лишних штатов не требуется: к кишке можно приставить за небольшое добавочное вознаграждение любого курьера. Курьеру вменяется в обязанность разузнавать, в какой комнате и в какое время будет заседать комиссия. Он заблаговременно прилаживает кишку и, как только комиссия засядет, окатывает всех струею воды. Небось, в другой раз не станут собираться!.. Но, конечно, это мероприятие нужно проводить с неуклонной решительностью, не допуская никаких изъятий и послаблений.
Товарищ Заведующий усмехнулся (как-то криво) и сказал (как-то сухо):
— Господи, вздор какой невероятный! Нет, серьезно: вы надумали что-нибудь? Предупреждаю, что у меня мало времени: в два часа я должен быть на совещании.
Я пожал плечами:
— Уж если и это, по-вашему, недостаточно серьезная мера… Впрочем, у меня есть еще один проект, но он, по-моему, несколько отдает бюрократизмом. Нужно издать и довести до всеобщего сведения два строжайших циркуляра…
— Ну, ну! — оживился товарищ Заведующий. — Какие же именно?
— Циркуляр № 1: «Безусловно и строжайше воспрещается устраивать какие бы то ни было заседания комиссий и совещания в служебное время. Виновные в нарушении сего подлежат…»
— Чему?
— Я еще не придумал. Хорошо бы, конечно, обезглавить их, но этого, пожалуй, не разрешат… Ну, затем циркуляр № 2: «Безусловно и строжайше воспрещается устраивать заседания комиссий и совещания также и во внеслужебное или какое бы то ни было иное время». Пускай тогда попрыгают!.. Посмотрел бы я, как они тогда изловчатся улучить минутку и заседнуть!..
Заведующий сказал:
— Хорошо, отложим наш разговор до двадцать пятого. Это последний срок. Предупреждаю, кроме того, что у меня нет времени выслушивать совершенно неуместные глу… шутки! Кто не умеет или не хочет серьезно отнестись к делу, тот, по моему, не должен и служить!
Мне не очень хотелось служить. Кроме того, независимо от моих желаний, меня наметили к сокращению. Я решил, что терять мне все равно нечего, и подал товарищу Заведующему дерзко-издевательскую докладную записку: