Захотела свинья ландшафт писать. Подошла к забору, в грязи обвалялась, потерлась, потом грязным боком о забор — картина и готова.
Свинья отошла, прищурилась и хрюкнула.
Тут скворец подскочил, попрыгал, попикал и говорит:
— Плохо, скучно!
— Как? — сказала свинья и насупилась, прогнала скворца.
Пришли индюшки, шейками покивали, сказали:
— Так мило, так мило!
А индюк шаркнул крыльями, надулся, даже покраснел и гаркнул:
— Какое великое произведение!..
Прибежал тощий пес, обнюхал картину, сказал:
— Недурно, с чувством, продолжайте… — И поднял заднюю ногу.
Но свинья даже и не поглядела на пса.
Она лежала на боку, слушала похвалы и похрюкивала.
В это время маляр пихнул ногой свинью и стал забор красной краской мазать…
Завизжала свинья, на скотный двор побежала:
— Пропала моя картина, замазал ее маляр краской… я не переживу горя.
— Варвары… варвары… — закурлыкал голубь.
Все на скотном дворе охали, ахали, утешали свинью, а старый бык сказал:
— Врет она… переживет.
№ 8, 1945 г.<p><strong>1946—1972</strong></p><p><strong>Морис Слободской</strong></p><p>ПЯТНА НА МРАМОРЕ</p>На мраморе прекрасных зданийРаспространенней всех изданийПовсюду вывески висят.Мы в день по сотне их читаем,Как книгу, улицу листаем:Страница — дом, строка — фасад.Но эти все произведеньяНе доставляют наслажденья.С фасадов кто-то каждый деньНам преподносит дребедень.Неудержимо и упрямо,Как резолюцию на лист,Большими буквами на мраморКладет печать канцелярист.Ни одного простого слова,Слова — одно страшней другого,Родной язык давно забыт,И незаметно, постепенно,Покинув мраморные стены,Слова-уроды входят в быт.Не магазин, а «райпродбаза»,Не масло, а «животный жир»…От этих слов скучнеет сразуИ блекнет многоцветный мир.Я чувствую себя паршиво —Вопрос передо мною вдруг:Кто шьет в артели «индпошива»:Индус, индеец иль индюк?Мне неуютно в ресторане.Зашел туда — и сам не рад:На ресторане, как на бане,Написано: «Второй разряд».Вино стоит в бутылке старой,Оно, как золото, блестит.Но от названья «стеклотара»Меня и без вина мутит.К тому ж невкусно мне вино,Когда на вес идет оно.Бокал вина за здравье дамыГотовы поднимать всегда мы,Но поднимать за милых дамНельзя, допустим, двести грамм.Нельзя любимой в самом делеДарить коробку «кондизделий».И креп-сатин — уже не креп,Когда он назван «ширпотреб»,Итак, я ем «мясопродукты».Хожу обедать в «пищеблок»,Из «Горпродторга» «сухофрукты»Я в «жилмассив» свой приволок…Бледнею я от возмущенья,Я всюду вижу сокращенья,Я начинаю горячиться.Схожу с ума. Я сам не свой:— Гор-чица — городская чица?Мужской порт-ной — портовый Ной?Кол-басник — коллективный басник?Гор-дыня… Господи, прости!..Нет, право, нет меня несчастней!..Куда бежать, куда уйти?!Слова холодные роятся,И скрыться некуда от них,Слова конторских калькуляцийИ канцелярских накладных!Куда деваться, я не знаю,От изуродованных слов —Канцпринадлежность я кусаюИ бумпродукцию бросаю,Не дописав сатирстихов!№ 6, 1946 г.<p><strong>Я. Сашин</strong></p><p>БАЛЛАДА</p>