Была суббота, на Хуторе, как обычно, намечались шашлыки. Габи, Тревет и Микада, при помощи детей, возились с мясом и костром; мы с Джой, как всегда, занимались остальной едой — пекли пироги, намешивали салаты, открывали банки с маринадами. В какой-то момент на кухню Джой, где мы священнодействовали, заглянул Габи:
— Девушки, вы пирожков-то побольше, побольше жарьте.
— А что, надо, чтобы кто-то лопнул? — осведомилась Джой.
— Куда уж больше-то, — поддержала я, оглядываясь на подоконник, где в мисках и тазиках благоухали румяные пирожки с капустой, грибами, яблоками, печенкой, рыбой…
— Мало ли, — возразил Габи, — наверняка набежит кто-нибудь…
— Кто? — в один голос спросили мы.
Габи неопределенно усмехнулся и исчез.
— А ведь он кого-то конкретно имел в виду, — задумчиво сказала Джой.
— Он всегда и всех имел в виду, — откликнулась я, — не отвлекайся, а то сгорит, надо огонь убавить. Вечно ты запалишь, как на аутодафе…
А когда мы уже сидели вокруг кострища, выложенного из речных каменюк посреди Хутора, и изнывали от нетерпения, наблюдая за доходящим на углях мясом, со стороны Лапки на мостик вдруг вывернула многолюдная и шумная процессия.
— Ох, жёваный крот… — процедила я, приглядевшись.
Потому что авангард процессии составлял мой отдел Свободного Поиска; Яшка и Ливень с гитарами, Марко с бубном, а остальные кто с чем — какие-то дудки, рога, коровьи боталы и овечьи колокольцы… Все пели, но за дребезгом и рёвом слова оставались неразличимы. Но это ничего, потому что ребята несли красочные транспаранты, полностью раскрывавшие тему праздника. На плакатах значилось:
«С Днем Зайца, дорогие сограждане!»
«Нам Заяц строить и жить помогает!»
«Заяц виден по полету!»
«Зайца в мешке не утаишь!»
«Нашла коса на Зайца!»
«Заяц не воробей, вылетит — не поймаешь!»
«Яйца Зайца не учат!»
Вокруг шествия клубилось множество случайного народа, примкнувшего по дороге, который радостно смеялся, подпевал, и явственно наслаждался происходящим.
— Ну вот, — сказал Габи, посмеиваясь, — я же говорил.
Дойдя до нас, процессия затормозила, вперед выступил Ливень (который давно уже прославился на всех капустниках своим драматическим талантом), и обратился ко мне с речью, суть которой сводилась к одиозному «Заяц хороший парень, потому что мы все так говорим». Конечно, все хохотали, и я в том числе; а потом из задних рядов выдвинулся Юта с бревнышком на плече, и, плотоядно косясь на шашлыки, объявил: в «этот знаменательный день» они просто обязаны отдать дань уважения многоуважаемому Зайцу, и воздвигнуть на Журавкиных лугах тотем.
Вот это мне уже понравилось меньше, но — шутка есть шутка… Призаняв у Тадеуша трактор (на лугах снегу навалило кое-где выше головы!), народ с гомоном и музоном повалил в луга. Я с трудом отвертелась от сомнительной чести присутствовать при установке тотема, сославшись на хозяйственную занятость. Меня не слишком уговаривали — ребятам и без меня было весело. И потом долго ещё с лугов доносились взрёвы трактора, взрывы хохота, взвизги дудок и обрывки песни, которой с недавних пор оглушал эфир какой-то гёзский эстрадный певун-поскакун: «…что б я делал без тебя, зайка моя!»
А в понедельник меня вызвал Хэмфри. Искренне полагая, что всё плохое уже позади, я явилась, и он молча протянул мне воскресный номер одной из центральных юнийских газет. Там в рубрике «Удивительное из за рубежа» была помещена статья, называвшаяся «Суонийский День Зайца».
— Читай, читай, — сказал Хэмфри, когда я вскинула на него глаза. Пришлось читать.
Оказалось, свидетелем наших субботних развлечений стал какой-то совсем дикий юнийский журналист. Приняв все происходящее за чистую монету (видимо, присутствующие с удовольствием поддержали его в этом заблуждении), он написал, что в городе-герое Лоххиде существует освещенный веками культ Зайца, который в суонийской мифологии является покровителем взаимной любви и счастливого брака; земным, так сказать, воплощением тотема является одна из женщин племени — самая старшая и уважаемая; день Зайца празднуется во второе полнолуние зимы; когда-то тотем с изображением Зайца находился на месте теперешнего Лоххида, но был разрушен в одно из землетрясений, и вот в эту субботу, в полнолуние, ликующие горожане восстановили тотем на безопасных Журавкиных лугах. Журналюжина даже высказал отважное предположение, что место было указано местным шаманом, имя которого является племенным секретом, и где-то даже государственной тайной, но из «достоверных» источников следует, что, по слухам, шаманом является сам Президент Суони Мика Скаани. Празднества, установка тотема, а также чествование старшей женщины, прошли при большом стечении народа и сопровождались ритуальными плясками и песнями.
— …Да, — сказала я после того, как ко мне вернулся дар речи, — знала, что они тупые, как комары, но не думала, что до такой степени. Насчет «
