– Совесть? Сострадание? Отчего же они на государевой службе лишние? Вовсе даже не лишние. Я бы сказал, и на вашей, и на моей должностях они обязательные. Вот только к ним ещё и разум в комплекте должен идти, и логика… Вот вы, молодой человек, про совесть заговорить изволили. Ну так скажите, а ваша совесть вас мучить не будет, ежели мы сегодня этого лиходея упустим, а через пару недель он ещё одного ребёнка в жертву определит? Вы с какими глазами его родителям объявлять будете, что поймать могли, но проворонили?
– Я не упущу! Мы не упустим! Ведь можно же и девчушку спасти, и этого… поймать, – горячечно затараторил Андрей. – Нам же сейчас главное – Лизу вытащить. Даже если мы его спугнём – Лиза его уже видела! Она описание даст. Мы его и после поймаем!
Ромадановский поглядел на него едва ли не с жалостью.
– Да, Лиза его уже видела… И при этом условии вы действительно считаете, что, если мы его спугнём, он оставит девочку в живых? Поймите, мы выбираем не между «девочка погибла – преступник пойман» и «девочку спасли – преступник сбежал», а между «девочка погибла – преступник пойман» и «девочка погибла – преступник сбежал». Он убьёт её в любом случае! Он не оставит свидетеля. Прервёт ритуал, убьёт и сбежит. А через какое-то время убьёт следующего. И не факт, что он снова к кошкам вернётся…
Андрей стоял, беспомощно хлопая глазами. Тихонько всхлипывала Ольга, уткнувшаяся ему в спину.
– Знаете что? – устало проговорил Ромадановский. – Езжайте-ка вы домой. Это приказ. Толку от вас здесь… Возьмите всех посторонних, – князь широким взмахом руки указал в ту сторону, где стояли Михаил и Кречетова-старшая, – и езжайте. Только тихо. Шуму вы и без того наделали… Слава Шестиликой, пока до кошкодава не докричались, – Леонтий Афанасьевич сделал паузу, втянул носом воздух, к чему-то прислушался, затем пояснил: – Подготовку ритуала он не останавливал.
Михаил сделал шаг вперёд и замер, пытливо рассматривая отсылающего их князя. Это было очень странно – видеть сдавшегося Ромадановского, а, на взгляд Михаила, князь именно сдался. Он всегда боролся до последнего, пытаясь минимизировать потери, количество жертв и разрушений. Или Леонтий Афанасьевич просто всё уже просчитал? И тот вариант, что он предлагает, действительно самый… гуманный? Один истерзанный ребёнок – это наименьшая из возможных потерь? Память услужливо подсунула воспоминание: полянка, длиннорогая коза с белоснежной шерстью и остановившимся взглядом, труп и кровь.
– Поверьте, если бы судьба предоставила девчушке хоть единый шанс, я бы его не упустил, – тихий бархатный голос князя вернул Михаила в реальность.
Судьба, шанс… Мысль не успела ещё оформиться окончательно, а Михаил уже заговорил:
– Ваше сиятельство, держу пари, что девочка выйдет из этой опасной ситуации живой и здоровой!
Князь качнул головой и разочарованно цокнул языком:
– Учишь вас, учишь… Скажем так, способ – одобряю. Но рекомендую: взять паузу, недолгую, продумать формулировку, расставить приоритеты и оценить вероятность конфликта с уже заключённым пари… Думай, Миша, думай! У тебя есть три минуты и ещё одна попытка.
Мысли, одинокие и бессвязные, заметались в пустой голове. Приоритеты… Конфликты… Михаил оглянулся на Кречетову-старшую, встретил внимательный пытливый взгляд, послал ей ободряющую улыбку. Посмотрел на свою правую ладонь, в центре которой слабо светился Знак, растерявший изрядную часть своих компонентов. Одна черта… Последнее условие – дитя тяжкую ношу должно поднять, что до того на плечи взрослых неподъёмным грузом падала. «Ну что ж, – невесело усмехнувшись, подумал Михаил, – во избежание конфликта в новом пари обойдёмся без какого-либо упоминания детей…»
– Держу пари, что сегодня ничто не помешает изловить «кошкодава»! – решительно произнёс он вслух и в очередной раз протянул руку князю.
Тот чуть помедлил, поморщился, буркнул что-то вроде «до идеала далеко», но руку пожал.
– Боюсь, что помешать поимке может многое и многие, – сказал князь.
Михаил почувствовал, что левая ладонь чуть погорячела. Поднёс её к лицу. Увидел на ней Знак, очень похожий на Знак на второй ладони, с той только разницей, что чёрточка-условие здесь изначально одна была да по периметру щедро, на три четверти окружности, насыпаны точки, а не треугольники.
– Этот исправленный, без заковычки, – пояснил Ромадановский. – Изначального, что Пельн создал, и одного, активированного, на всю Славию довольно.
Ладонь защипало. Одна из точек на периметре Знака вспыхнула и исчезла.
– Минуты? Меньше часа? – удивился Михаил.
– Ты ж сам в пари про сегодня сказал, – фыркнул князь. – А сколько его, этого сегодня, осталось? Уж полночь близится…
Михаил спиной почувствовал чьё-то внимание. Обернулся – Анна продолжала молча сверлить его взглядом.
– Ступайте уже! Барышням домой пора! – Ромадановский повелительно взмахнул рукой, отсылая всех лишних, а сам отправился что-то считать и отдавать тихие отрывистые приказы оставшимся в его распоряжении людям.