Он осознал, что пауза затянулась и досадливо спохватился.
- Я бы тебе сказал, кто, Джокер. Слезай. Что ты тут забыл? Чем он тебе так мешает?
- Время для интервью! - восхитился чертов клоун, одобрительно изучая противника сверху вниз.
По его губам промелькнула усталая улыбка, впервые искренняя - мимолетная, она осталась бы незамеченной, если бы у этого преступника не было личного надзирателя.
Интервьюер смиренно покорился надлежащему течению событий, не меньше него нуждаясь в передышке.
- Чего ты хочешь? - неловко поднажал он, застывая напротив: плюс полтора метра высоты бордюра к и без того внушительному клоунскому росту изрядно злили его.
- Занять президентское кресло.
- Джокер.
- Не скажу. Служи.
Брюс не слишком неспешно пришел в самолюбивую ярость, но здраво счел, что пришло время применить иной подход, прежде неизведанный.
Позволить себе желанную схватку - о, Джек тоже этого хотел, иначе не трясся бы сейчас в предвкушении - он все же не мог - не тогда, когда под этими сводами происходит что-то особенное - может, и не грандиозное в разумных пределах, но, несомненно, мерзостное.
- Поговори мне еще, - тем не менее властно выдал он. - Отвечай.
- Не говорить? - неожиданно привычно заиздевался враг. - Отвечать? Определись.
Он почти сочувственно оглядел манящую черную фигуру - и можно было клясться себе в отречении, и жаждать признания своей правоты, но как обмануть самого себя? Этого он никогда не умел: Брюсу Уэйну здесь было не место.
Его черной тени, наивно верящей в темную справедливость - тоже.
Но когда он спускается, гордый и неравнодушный, когда так неловко пытается научиться тьме, как можно отвести взгляд, и не подыграть?
- Ты такой чистый… - вдруг свирепо выдохнул он, покачиваясь на перилах, словно терял равновесие. - Грязь не прилипает к тебе.
Коричневые ботинки тревожно скрипели на тонкой наледи, покрывшей канальный бортик - хладогенератор, похоже, сюда добивал на полную мощность.
- Отойди от края. Или тебе не терпится искупаться? - не выдержал Брюс, борющийся с желанием снова схватить чертового злодея и транспортировать подальше от проклятого Айсберга, но сам легко поднялся на край, не слишком осторожно ступая, не желая увеличивать дистанцию с целью: в его детском поведении он увидел намерение совершить очередной побег, и мрачно оценил высоту и угол падения.
Положение, в котором он был непреодолимым препятствием для такого опасного и ловкого человека, изрядно льстило его самолюбию.
Джокер, похоже, уже и забыл, что в здании есть кто-то еще, кроме них двоих, показывая удивительное равнодушие к прежде так страстно уничтожаемому Крейну.
- Отвали, я не плаваю, - фальшиво бодро ответил он, намеренно опасно вышагивая.
Тоннель, очевидно, выходил куда-то вверх, на улицу: тощее клоунское тело - четкий бордовый абрис прилично раздражал - обвевал ледяной сквозняк, и приборы показывали температуру темнеющей воды под ногами как близкую к замерзанию.
Потоки воздуха хватали, трепали уродливый пиджак, и черный, на этом человеке совершенно неуместный траурный галстук, перебирали некрасивые зеленые волосы.
Подбираясь с подветренной стороны, Брюс вдруг почувствовал агрессивный запах оружейной смазки и почему-то табака и медицинского стерилизатора.
- Хоть что-то ты не умеешь, - зашептал он, намеренно игнорируя угрозы и враждебность: в его перчатке был готов разряд шокера для этого измученного медицинским электричеством тела - еще немного, еще ближе - и все будет кончено.
Джокер застыл, приманенный ответной несерьезностью: то ли решал, впасть ли в ярость, то ли просто что-то прикидывал в своей привычной расчетливой манере.
Способность расценивать глупости и примитивные шутки - что-то эфемерное - словно какую-то неналичную, но весомую валюту, привычно поражала.
- Я не могу не уметь плавать, я профессионал! - оскорбился он наконец наивно и игриво. - Умею, но не люблю. Если скинешь меня туда, я назло тебе потону, мм?
Не ожидавший, что его уловка на самом деле сработает, Брюс притаился, усиленно ожесточаясь.
- Джек, - прошептал он тихо - слишком, звук имени сразу же впитался в тишину, словно его и не было.
Но Джокер его услышал - все что-то высчитывающий, он повел подбородком, неосторожно открываясь, ожидаемо удивленный неподотчетным поведением врага, его странной терпеливостью.
- Что? - оскаливаясь, подтвердил он свою чуткость, и к алеющему по белилам порезу на его виске, черт знает как заполученному в противостоянии за недостойную-драгоценную жизнь Крейна, черная рука прижала санитарную салфетку.
Пользуясь ожидаемой заминкой, подлый герой шагнул вперед, чувствуя себя то ли укротителем, то ли мусорщиком.
- Поберегись, - низко хлестнул он, наклонился, оказываясь вдруг слишком близко, и прижался сухим ртом к напомаженным губам.
Его впустили.
Он углубился, прижался плотнее, принимая и отдавая, даже смог скользнуть между улыбающихся губ языком, огладить зубы..
