Строй расступился, являя суровому геройскому взгляду полуосвещенный зал внушительных размеров - какую-то пародию на тронный, потому что у противоположной стены на возвышении торчал самый настоящий престол, четко темнеющий на фоне багряных драпировок.
Табачный дым окутывал помещение плотно и удушливо.
На обитом кованым декором внушительном кресле, по периметру окруженном стоящей и лежащей вповалку прямо на полу в окружении бархата челядью - все теми же странными мужчинами и неожиданно обнаженными, отборными женщинами, молчаливо облепившими гигантскую чашу, доверху наполненную подозрительной белой пылью - восседал хозяин - нервный коротышка, туго затянутый в не по размеру узкий, дорогой смокинг.
Подземный король собственной персоной был весьма странен: облеченный властью, влиятельный, по слухам, жесткий и определенно давно перешагнувший возрастной рубеж в добрых две четверти века, он прятал руки, нетерпеливо вздыхал, поблескивая зажатым у правого глаза моноклем - одинокая линза в позолоченной оправе влажно блестела в дрожащем от переливающегося света полумраке - не скрываясь, этот человек сильно нервничал.
Брюс с недоумением оглядел миниатюрные ножки - крепенькие ляжки, неожиданно худые голени; ноги были обуты в ботинки от силы шестого размера, стоящие, наверное, как приличный Мазерати.
С некоторых пор властителя Маленькой Италии он видел впервые: даже с его аномальным, пускай и вполне понятным интересом к преступным личностям любимого города, особенно таким значимым, Освальд Кобблпот был слишком удобно скрыт завесой собственной предусмотрительности и относительной миролюбивости: под полом он сидел тихо, словно мышь, еще с тех самых пор, как был жив отец героя.
Это вполне объясняло его несколько противоречивый вид - нафабренную сытной жизнью изможденность затворника.
Дорогой загар - намек на неполное заточение в подземелье - не скрывал синих теней под крохотными королевскими глазками, ясно отливающими неожиданно пронзительной синевой: Айсберг, его надежная крепость, все-таки не часто лишался присутствия своего хозяина.
Седеющие на висках волосы, пока еще сохранившие глубокий черный цвет, лихо закинутые назад по какой-то давно ушедшей моде, влажно блестели, затейливо уложенные волнами, явственно напоминая собой распластанное вороново крыло.
Внушительный, загнутый хищным клювом нос периодически двигался, словно его хозяин принюхивался, оценивая обстановку.
Его кличка отлично шла к нему, но все это вместе взятое - тайные палаты и новые лица - было не так впечатляюще, как то, что за его спиной, у монстроподобной книжной полки, тяжело беременной старыми книгами в красивых кожаных переплетах, безэмоционально застыл чертов вездесущий клоун.
- Силы небесные, Бэтмен, ты точно хочешь моей смерти! - громким шепотом взвыл невоспитанный Крейн, униженно съеживаясь.
Брюс решительно встал перед ним, закрыл спиной слабое тело, декларируя свое покровительство, и это вдруг произвело неожиданный эффект: Джокер неуловимо помрачнел, почти прямо глядя.
Поголовье огнестрельного оружия в зале было, конечно, велико, и дрожащий психованный химик прилично сковывал геройскую подвижность, но все равно - ничего больше не мешало разгромить этот морозный улей.
На незакрытые маской губы поползла злая улыбка.
Комментарий к Глава 76.
Привет вам, товарищи, и хорошего настроения)
1. Чертова реальная жизнь все что-то требует от меня, поэтому эту главу я фактически писала вот прямо сегодня..
2. Меня тут несколько раз спрашивали, последняя ли это арка - не-не, там еще неблизко до конца (хотя как посмотреть, конечно). Мне хотелось создать ощущение последнего акта (хз, как именно неловко это выходит) исключительно в качестве сопутствующей атмосферы для некого духовного переосмысления Б. собственных рамок..
========== Глава 77. ==========
- Иди сюда, присядь, - ласково позвал Джокера Пингвин, и тот вдруг покорился, оставляя в покое многотомник Британники - шагнул в сторону, мимоходом почесываясь бедром о тяжелый дубовый стол, заваленный утонченной снедью.
Огромный ледяной лебедь, раскинувший крылья над нагруженной посудой, покачнулся от этого некрасивого, шелудивого жеста, но с него не упало ни капли талого: температура была все так же дискомфортно низка.
Брюс никогда не понимал людей, до таких высоченных степеней обожающих роскошь: на добре, заполняющем эту комнату, можно было бы жить годами, и жить весьма неплохо - если, конечно, есть вкус медленно сходить с ума в этом карцерном подземном заточении, потребляя вместо воды - вино, вместо хлеба - сладости, в качестве духовных радостей пробавляясь кокаином.
Джокер с размаху рухнул в услужливо подставленное слугами кресло подле своего нового хозяина, и удобно устроился - вытянул ноги, являя партеру стертые подошвы своих непростых ботинок, прикрыл глаза, растекся по украшенной замысловатым узором шелковой обивке, совершенно незнакомый.
