Вскрик Освальда, растерянный и ошалелый (к тому же рискованно близкий к тональности фальцета) некоторое время еще звонко стоял в ушах, защищенный воцарившейся тишиной, и Брюс вдруг понял, что ему страшно - может, впервые за долгое время.
И не надвигающаяся смерть или реальные страдания, не чудовище устрашили его - ему показалось, что еще немного, и он стал бы любоваться этой сеющей разрушение рукой, кромсающей мясо.
Когда-то он думал, что не сможет улыбнуться ему, глупец; теперь стоило рыдать от отчаяния? Нежизнеспособная, мертворожденная, но подлость, скользящая по закоулкам мыслей: дождаться момента, как они переубивают друг друга, и сразиться с победителем. Не поднимать рук, оживляя потрепанного по своей глупости наркомагната и сутенера, не поднять взгляда, когда убийца и похититель тел получит пулю в лоб…
Чертов клоун мог бы стать отличным… крайним в пределах этой ночи. Гнев, все еще бурлящий в крови - честный или исходит только от эгоистичного коктейля из бессильной злобы, загнанности в угол, потерянного чемпионства?
Коленопреклоненный Джокер, между тем, пришел в еле уловимое сердитое уныние, которое маскировал под привычное своему облику лихорадочное, мрачное веселье.
- Неплохо, да? Какой улов, - довольно проурчал он, и все, что он говорил для Бэтмена, произносилось в сторону книжных полок. - Смотри, мышара, не отводи взгляд. Но ты прав. Между нами не так уж и много разницы. Просто я работаю куда эффективней.
Брюс был уверен, что большей разницы, чем у него с Джеком, нет даже у помилования и приговора. И разве он считал так, произносил такую галиматью вслух? Не было такого.
Прежде сонный клоунский слуга, застывший в углу, встрепенулся и, скалясь, облапал промежность заложницы прямо через хлопок больничного халата - то ли пользуясь моментом, пока наниматель не может за ним проследить, то ли искренне считая, что пришла пора идти вразнос.
Огромные грубые пальцы с усилием сомкнулись на мякоти лобка, нежной даже у этой суровой женщины, пробились, оскверняющие, к запретному лону.
Челядь глупо дернулась, рискуя окончательно лишиться своего покровителя теперь и в физическом плане, но была остановлена взмахом дрожащей хозяйской руки.
Джокер сверкнул желтизной зубов, еще более явной у красноты рта и белизны маски.
- Заигрался, Ося? - сочувственно захохотал он, и всадил нож чуть глубже, высекая новый жалобный всхлип. - Рассмотришь мои условия, и твои мячики не пострадают. Если они, конечно, у тебя есть. Проверим?
Его положение, пускай столь ловко достигнутое, не позволяло ему обращаться к зрителям напрямую, и это производило впечатление тягостное и мерзкое; но злобный прищур, обращенный в сторону, намекал на то, что санкций на самоволие Джесси не получал - никаких глаз на затылке, просто скорый анализ данных.
Единственный, кто мог встретиться с ним взглядом, был Алый, чем тот и пытался тщетно воспользоваться.
- Понять тебя невозможно, Джек, - попытался сохранить остатки достоинства несчастный Освальд, продолжая стремительно бледнеть. - Неужели ты готов отказаться от всего ради… ради чего вообще? У нас был договор, и гарантией по большому счету являлась твоя выгода. И какая, какая тебе тут выгода?
Неожиданное нападение безусловно поразило его слишком сильно - даже вне неудивительных в его положении смятения и страха, он как-то особенно сник, и даже его косматые брови, казалось, обвисли.
- Нет никакого Джека, Освальд. Забудь, - перебил его отвратительный предатель, и это раздраженное ворчание, быстро вывалившееся из его рта вместе со словами, можно было считать искренним. - Я рассчитывал услышать что-то вроде “почему”, и мог бы ответить какую-нибудь глупость, например: “Ты слишком долго кис в своей комфортной скорлупе, чтобы понять, как незначительны все эти ценности”. И это, конечно, будет неправдой.
- Ты не можешь не понимать, что предавая меня ты лишился места в этом городе! - через силу выдал Освальд, собравшись с духом: цена за промедление была слишком высока. - Ты знаешь условия. Ты хочешь поделить все на стороне?
Он задышал чаще - приступ злого возмущения выбил у него холодный болезненный пот на висках и над верхней губой. Казалось, он готов потерять сознание прямо сейчас.
- Хва-атит притворяться, - недовольно протянул Джокер, косо осматривая нарочитые физические страдания бывшего союзника. - На данный момент тебе не может быть так плохо. Голова кружится немного, да и все. Пока все. - он мерзко захихикал, самодовольный.
Его косой, тонкий рот, видимый сбоку только алым рогом полумесяца, раззявился, и между губ замелькал розовый язык.
- Условия. Тебя нигде не примут после этого, - не унималась жертва. - Мне плохо… Я не переношу…
