- И не смотри так, ты его просто не знаешь: дал ему немного свободы и раз! на нас уже выписывают ордер. Так что ты - внимай, господа прихвостни - по углам, а ты, Бэтмен, давай-ка, вали отсюда подальше, - распорядился он, намеренно неумело изображая суровость, и деланно оправил свой мрачный галстук, затянутый непривычным немецким узлом.
“Ресурсы” - вооруженные люди - послушно отступили, не дождавшись официального приказания, но время - никому не подконтрольная субстанция - разумеется, не покорилось ему.
Прежде уверенный в том, что сможет отбить любую из представленных в этом зале потенциальных жертв, Брюс хмуро вскинулся, но огромные руки сжали Линду сильнее, пусть и не сумев высечь из нее крик, но определенно доставляя боль: о, он мог так же взять любую из женщин, проклятое чудовище, так же возвести над ней свой печальный знак смерти. Но он выбрал эту, прошаренное создание…
И Брюс был готов уйти, бежать, позорно отступая, и это не осталось незамеченным.
- Вот же больной ублюдок! Он абсолютно нелогичен! - с восхищением зааплодировал Освальд, внимательно следящий за предложенным представлением. - Уйти, мы тебе, конечно не дадим… во избежание недоразумений. Руки за голову и на колени.
Джокер вяло усмехнулся, буквально отступая в тень - за свой придворный насест - с презрением глядя, как Бэтмен и правда подчиняется.
- Нелоги-ичен, пожалуй, - недовольно протянул он, устало следя, как мягко укладывается на пол драпировка геройского плаща. - Да, это т’а-акая проблема, мм…
Брюс счел это вызывающее игнорирование фактов с его стороны тоже не слишком логичным: ни эта поза, ни отступление ничем помешать ему уже не могли, и как можно было этого не понимать? Так он все равно ничего не терял.
Все эти раздражающие примеры словоблудия, замаскированные под намеки, были, между тем, слишком пассивными.
Что мог потребовать Пингвин, он мог себе представить - ничего особенного, сорвать маску или оборвать жизнь, и если последнее врагу заполучить объективно не светило, с анонимностью все обстояло куда хуже. Его собственные пальцы, словно захваченные инструменты, были готовы вскрывать любые запоры, подчиняясь непреодолимому препятствию в виде представленной угрозы.
Что мог искать в этом месте Джокер, понять было невозможно: ему не нужно ни лица, ни имени.
И даже его жизнь он забирать не спешил.
- Ну что ж… - спокойно заключил Пингвин, потирая своей клешней с ловко зажатой в ней сигарой запястье другой недоруки. - Дело твое, Джек. Ты мое мнение знаешь. Этот молодой человек в прошлый раз ускользнул от меня так быстро, что я даже не успел его поприветствовать - хвалю, очень впечатляет: исчез, словно растворился в воздухе! Но теперь уже - все.
Его старомодный, вызывающе необычный монокль от этого движения рванулся из глазницы на свободу, и он придержал его резким движением лицевых мышц - словно при ударе невралгии, его облик исказился - округлился рот в фальшивом удивлении, нижняя челюсть резко и на секунду отправилась вниз, придавая ему жалкий и комичный вид.
- Вы предпочитаете поприветствовать меня теперь - и таким спорным образом? - не удержался от скепсиса Брюс, хотя уже был готов смиренно участвовать в очередном безобразном представлении.
- Я предпочитаю не делать лишних движений, - степенно ответил ему Освальд, неожиданно неодобрительно покачивая головой на уважительное обращение, и его густые, кустистые брови взлетели недовольно и грозно. - Жизнь так коротка! Вижу, вы не очень понимаете меня? Какое характерное для вас поведение… Я, знаете ли, родился в месте, которые вы уничтожили. Столько сентиментальных чувств превратились в воспоминания… Это был отличный источник дохода.
Верный куртуазным представлениям о ведении беседы, какой бы она не была, Брюс неторопливо оценил список значимых мест, которые мог уничтожить (бандитские норы от номера первого до номера пятьдесят шестого, мрачный наркоманский притон в заморских горах, свою нормальную, обычную жизнь без рисков и противления государственным законам, и прочие, менее важные просторы), но остался в недоумении, не сумев приладить куда-нибудь нелепую фигуру Освальда.
За спиной тихо, по-бабьи вздыхал не-спасенный психиатр.
- Когда питаешься отходами в застенках канализаций, невольно появляется вкус к иному, вот такой вот однозначный факт, - пустился в разглагольствования раздраженный царящим в зале спокойствием Пингвин. - Все так амбивалентно, вы не находите? Когда Джокер одним махом убрал моего делового партнера и, по совместительству, главную угрозу моему благополучию, я был впечатлен и обрадован. Когда следом появился ты, паренек, и разрушил пенаты моего детства, мою Аркадию подгородную, я был несколько… уязвлен. Всего одно явление на новом месте - и как разнится эффект!
- Не очень понимаю твою уверенность, Освальд, - не выдержал вдруг Джокер, беспокойно почесывая свое плечо-без-клейма, непринужденно, но скорее всего с большой вероятностью просто проверяя какую-нибудь хранимую там до поры секретную гадость. - “Паренек”? Ты так уверен, что эта махина еще молода? Как по мне, у него уже песок сыплется.
