Лишившись пристального клоунского надзора, он снова поспешно оценил расстояние до невозмутимой Линды, не имея права на ошибку, и осторожно повернулся, чтобы оценить состояние ее припадочного сопостельника.
Пассивное наблюдение никогда не давалось ему слишком легко.
Вопреки ожиданиям засекший запретные телодвижения Джокер выпрямился, и комично сморщил нос, чтобы не скривиться - весьма обходительно с его стороны.
Почти черный в местном освещении зрачок быстро скользнул по Брюсу.
- Довольно о делах, время для праздности, мм? Как водичка, Бэтси? - весело поддел он, умудряясь выделить время для слежения и за гипотетически недоступным ему геройским углом, и его мерзкий глухой голос упал понизу, словно булыжник.
Паясничающий в своей публичной манере, он постоянно двигался, словно не мог унять себя - в ход пошли все доступные ему выразительные средства от отвратных причмокиваний до драматичного опускания ресниц - но в тот редкий миг, когда он замирал, оставалась одна хвастливая торжественность, которую не стоило путать с торжеством: почти неуловимая, но принципиальная разница.
Но отводить от него взгляд было бы неразумно, даже если был риск травануться, обожравшись.
- Водичка? Сойдет, Джекки, - в тон ему ответил Брюс, досадующий на его предусмотрительного: любой заложник, даже душегуб или насильник, неоном жег совесть. - А что, решил все-таки искупаться?
Сигарный дым, все еще полнящий помещение, начал наконец таять.
- Сойдет? - умилился картинный злодей, суетливо принимая положение поудобней - полностью повернуться он не смог, но прилично увеличил себе обзор, попутно чуть не пожертвовав заложничьей жизнью. - Верно, сойдет, не все же тебе выходить сухим из воды… Иногда, старик, надо позволить крепкой дружеской руке списать тебя со счетов, мм?
Обычное дело: убил, сожрал, переварил и выделил.
- Прекрати, клоун, - разъярился Брюс, потому что недостаток информации разом превратился в настоящую путаницу из недоступных для его понимая предательств, мотивов и выгод. - Ты об этом пожалеешь не позже, чем кончится эта ночь. И весь этот каламбур вышел чертовски неловким, разве ты не видишь…
Все эти ужимки он находил недостойными, и даже без учета ущерба, который уже был нанесен и еще ожидался, это эффектное правление на коленях было слишком… отвратительным. Как Джек может быть не унижен этим? Как это вписывается в его систему ценностей, пускай непостижимую для нормальности, но определенно существующую?
Если еще помедлить, спасать уже будет некого: кровотечение останавливало зажатое в плотной массе плоти лезвие - слабое утешение для раненого - и эта задержка, густо умазанная чертовой болтовней - гирляндами, каскадами, пышными бантами слов - печально указывала на то, что без жертв не обойтись - алогичный, но незыблемый факт.
Не отягощенный подобными переживаниями Джокер насмешливо вздохнул, полагая, что и шутка про хождение по водам, и весь этот нудный, долгосрочный финт, наконец близящийся к финальной стадии, вышли весьма неплохими.
- И меня есть еще некоторые развлечения, которые я был бы рад предложить тебе, - тускло, словно в полусне, выдал он, не умея справиться с прорывающимся унынием, в которое его с некоторых пор безостановочно вгонял Бэтмен. - Но все и правда идет слишком гладко. Обещаю неземные кары тому, кто осмелится переступить мне дорогу. Не буду, конечно, показывать пальцем, но есть тут у нас один матерый кайфолом, мм? Сегодня он так разозлил меня, что даже пришлось за ним побегать!
Весь обращаясь в глумление, он вдруг прогнулся в спине, не удерживаясь от демонстрации своих способностей вкупе с издевательской невозможностью тыкать указующе - нож снова повело, и его бывший союзник глухо застонал.
Все ближние Джека неумолимо становятся дальними - неумолимый факт, не требующий доказательств; все они такие - никто не исключение.
Брюс вдруг явственно увидел, как снова хватает его за шею до хрустов и хрипов, и даже кивнул мороку, хотя прежнего взрыва агрессии и той жалкой, истеричной свалки стыдился, и у порога чего-то бесконтрольного теперь медлил и исходил сожалениями; но гнев - это отлично, пора прекратить сансару прощения…
Он сам был виновен в том, что взял на себя роль прокурора неловко и громоздко, но змея под боком, верно…
- Джокер, - вкрадчиво позвал он, совершенно теряясь от обилия противоречий, охвативших его, - я тебя отмолочу. Я предупреждал. К ноге.
Оскорбление цели, разумеется, не достигло.
Впрочем, за этой лихой выходкой стояла не столько злость, сколько желание произвести впечатление - непримиримое, враждебное и, желательно, бескомпромиссное - если, конечно, можно выглядеть непреклонным, раз за разом без пропусков идя на уступки.
Джокер захихикал, игнорируя приглашение отвлечься.
