Почесывая висок выступом магазина, чертов клоун без труда поднялся - слишком быстро, стремительно и невозмутимо, так, словно все еще оставался победителем - и Брюс, отвлеченный быстрой сменой событий и раненым на руках, купился на его фальшивое спокойствие.
Будто бдительность могла что-то изменить…
Полагая, что раз уж все равно потерял преимущество, стоит употребить остатки свободы как можно практичнее, Джокер резко развернулся, целясь в ставшего не то что ненужной деталью, а даже, пожалуй, помехой нерадивого помощника - снаряд попал в область шеи, и активно сопротивляющуюся Линду липко обдало красным - и для нее была очередь, но этого он уже не успел, чутко определяя намерения дышавшего ему в затылок врага.
Расхожая истина о том, что стоит от чего-то отказаться, чтобы получить большее, была им, как собственным заложником, обнаружена, лениво осмотрена и выброшена, как пораженческая.
Хотя он и находил что стоило, пожалуй, родить в себе романтизм и выбрать бабу.
- Я же предупреждал, что он шизик, Бэтти. У вас таких в семь снег, а в пол первого уже жарит солнце, - укоризненно вздохнул он, и выронил любимый Глок, воздевая вверх руки. - Что ж. На перестрелке ножей не достают, как говорят у нас на болотах.
Расцепить зубы у подневольного героя, судорожно зажимающего развороченное по касательной бедро Крейна руками, не выходило, и за шокирующей смертью слуги следовало новое испытание: у виска бешеного клоуна Алый, логично подхвативший момент вражьей слабости, держал иное дуло.
Глушитель скрыл звук, но в ушах у него все равно стоял кровяной стук по погибшей жизни, который не могли скрыть раненые визги безмозглого психиатра. О чем он только думал? С такой вооруженностью, какая была у него, доспех все равно было бы не пробить.
Брюс пораженно доследил, как оружие, царапая красивый паркет боком целика, скользит по полу к его ногам, прекрасно понимая, что на месте слуги со слишком уж большой вероятностью могла оказаться заложница.
- Хватит выть, сучка, - с отвращением продолжил плененный Джокер, несмотря на близость смерти нисколько не теряя в красноречии. - Позарился на мою добычу. Может, я сейчас и облажался, но и ты, красный друг, тоже запомни: он мой. Если я не получу его жизнь, я вас всех со свету сживу. Или кажется, что я снова шучу?
Алый снисходительно наблюдал за ним, жестом соглашаясь, что он мог бы палить еще, но только в сторону Бэтмена.
Не интересующийся ни судьбой Линды, ни угрозой от третьей, геройской, силы, он вдруг хихикнул, прикладывая неожиданно маленький кулачок свободной руки к разрезу маски, и звук получился совершенно неприличный - слишком напоминал бэт-динамик.
- Конечно, не достают, Джозеф, - прогрохотало в вязкой тишине: похоже, он тоже не желал рассекречивать свой голос. - Ты говори-говори. - разрешил он следом, весело потирая лоб под балаклавой, словно та ему сильно мешала, и Брюс, не отвлекаясь от наложения жгута на мерзкое, несчастное крейновское мясо, поднял глаза, желая следить за всем одновременно. - Декламируй. Я разрешаю. Просто не увлекайся уж слишком. Я знаю, что ты не пошутил, но не беспокойся: я тут за тобой, мне лично нет до него дела.
Джокер плотоядно улыбнулся, очарованный его тайной - не так много было нужно, чтобы привлечь его злое внимание. Только мотаться за ним, словно привязанный, или поднять на него руку…
Он должен был быть в ярости - хотя бы уязвлен, хотя бы раздосадован - но Брюс чувствовал, что за эти десять минут узнал его куда лучше, чем мог узнать прежде, даже в плоскостях дикости. И теперь он видел наносную суровость, выдаваемую пантомимой рук и углом локтей, а под ней что-то настощее: у уголка губ, на уродливой борозде шрама дрожала волна настоящей улыбки. Это был особенный вызов: все сгорит уже к завтраку.
Никогда еще он не ненавидел эту глупую куклу так сильно, как теперь.
И можно было считать, что прежде он не знал этих степеней гнева: этот вихрь, темный и режущий, в который превратилось его нутро, ни с чем не сравнимый, казался почти лихорадкой, почти заразой - что-то инопланетное, из космоса, оно было жгучим и болезненным.
Печалиться было просто, быть благородным страдальцем - тоже, брать ответственность - легко, но это, нынешнее положение, чуть было не обеспеченное чужой жизнью, было слишком унизительным.
Он собирался рассчитаться по максимуму.
Алый бодро выпрямился, чуть не подпрыгнул от удовольствия, неожиданно покладистый, когда Джокер наконец вопросительно вскинул брови, обращая на него внимание.
- Так что, Джозеф, ну и вы, почтенная публика? - изобразив откашливание перед речью, объявил он, со странной хищной нежностью оглядывая бордовые плечи. - Неужели будете игнорировать появление главного злодея?
- Это ты про себя? - комично выдал Джокер, прищуриваясь: терять восхитительное чувство реальности было ему не по вкусу, но разве он когда-то мог удержать себя…
